Posted 24 марта 2014,, 20:00

Published 24 марта 2014,, 20:00

Modified 27 декабря 2022,, 10:55

Updated 27 декабря 2022,, 10:55

Гендиректор телеканала «Дождь» Наталья Синдеева

Гендиректор телеканала «Дождь» Наталья Синдеева

24 марта 2014, 20:00
Вчера на канале «Дождь» стартовал недельный телемарафон. Его цель собрать деньги на продолжение вещания. В интервью «НИ» генеральный директор телеканала Наталья СИНДЕЕВА рассказала, чем «Дождь» отличается от остального российского телевидения и каковы шансы на возвращение в пакеты кабельных операторов.

– К середине понедельника жертвователи продлили жизнь телеканалу на пять дней, как сказано на вашем сайте. Какую планку ставите на весь марафон?

– Жизнь канала продлится на столько, на сколько зрители будут готовы нас финансировать. Делать прогнозы сейчас я не готова.

– Но если отсчитывать от сегодняшнего дня, то до пятницы доживете.

– Не от сегодняшнего дня. В рамках старого бюджета и тех денег, которые получаем от рекламодателей (там была большая дебиторская задолженность), исчисление начнем с первого мая.

– Как часто планируете проводить подобные марафоны?

– Это зависит от массы обстоятельств. И сколько сейчас соберем денег. И что будет происходить с рекламным рынком. Рекламные доходы у нас все равно остаются, пусть небольшие.

– К марафону вы предложили целую линейку форм поддержки. И подписка, и сувениры, и просто перевод денег. Что пользуется наибольшим спросом?

– Работают все способы. Сувениры быстро раскупают, потому что это осязаемо. А те, кто уже купил подписку и сувениры, но хотят нам помочь еще, покупают бейджи или перечисляют деньги. Мы пытались выделить, чего больше, но пока все равномерно.

– Можно ли утверждать, что вам платят не за возможность вас смотреть по подписке или носить сумку с символикой «Дождя», а в знак протеста против происходящего в стране со свободой слова?

– Нам платят за сохранение «Дождя». Чтобы телеканал продолжал быть.

– Независимо от того, смотрят его или нет.

– Насколько я знаю, покупают те, кто смотрит «Дождь» или смотрел. Возможно, сейчас мы увеличим аудиторию за счет тех, кто нас не смотрел, но считает, что нас нужно поддержать.

– От бизнеса «Дождь» пытался получить поддержку? Там, где можно собирать не тысячами рублей, а миллионами.

– Мы ни с кем по этому поводу не встречались. Думаю, если бы бизнесмены хотели помочь, они бы уже пришли сами.

– Можно же анонимно принести миллион и сказать: «Я вас люблю, но не хочу светиться. Возьмите и живите подольше»…

– Такого почти нет.

– Богатым людям «Дождь» не нужен?

– Мне сложно делать такой вывод. Вдруг к концу марафона такие люди появятся.

– А инвесторы предлагали приобрести долю в телеканале в обмен на вложения средств?

– Инвесторы покупают бизнес. До отключений у нас был готов бизнес-план для инвесторов. Мы были готовы обсуждать разные варианты участия. А теперь никакого бизнеса нет, и не известно, что будет завтра.

– Бизнеса нет, но есть популярность, имидж.

– Какой же инвестор захочет такую популярность, если этот инвестор работает в России?

– В «Новую газету» Александр Лебедев вложился, хотя никакой прибыли тоже не получил, насколько я понимаю.

– Это было тогда, а сейчас время изменилось.

– Ваш нынешний бизнес-план: собрать денег на марафоне, а дальше будем думать?

– Да, никакого другого плана нет. Сильно ужимаемся, сокращаем расходы, сокращаем объем вещания, чтобы остаться телеканалом, но все минимизировать.

– Как сказались сокращения на качестве программ?

– Пока сокращений не было, только зарплаты всем сотрудникам уменьшили. Объем вещания будем ужимать в течение апреля. Мы сегодня составили новую сетку. Думаю, зритель этого не заметит. Информационные передачи и авторские программы останутся. Уйдет то, что не очень профильное на данный момент. То, что хорошо было бы иметь в сетке, но от чего пока можно отказаться.

– Насколько возможно возвращение «Дождя» в кабельные сети?

– Я на это надеюсь и пока живу с мыслью, что это все-таки возможно.

– Как скоро это сможет произойти?

– Это не от нас зависит.

– Сейчас переговоры с кабельными операторами ведутся?

– Нет.

– Что должно произойти, чтобы они вас вернули?

– Должен восторжествовать здравый смысл.

– Как обстоят дела с объявленным выселением «Дождя» из «Красного Октября»?

– Письмо (арендодателя. – «НИ») действует, его никто не отзывал.

– И что дальше?

– Пытаемся решить эту проблему.

– Александр Винокуров (владелец телеканала. – «НИ») говорил, что обустроить новые студии за оставшиеся до истечения срока аренды три месяца нереально.

– Да, это быстро сделать нельзя. Но есть варианты переехать уже в готовые студии.

– Выселение из «Красного Октября» не будет означать автоматического закрытия «Дождя»?

– Все будет зависеть от того, сколько денег мы соберем.

– И хватит ли их на аренду новых студий?

– Да, в том числе.

– Каковы шансы все-таки остаться в «Красном Октябре»?

– Такие же, как включат нас (кабельные операторы. – «НИ») или не включат. Это все стороны одной проблемы.

– В какой мере формат интернет-телевидения жизнеспособен в принципе? Вместе с вами запускались «Коммерсант-ТВ», «Эксперт-ТВ», и оба этих телеканала закрылись.

– Они закрылись по экономическим причинам. А у нас бизнес как раз начал получаться. Четырнадцатый год должен был быть как минимум с операционным нулем. Выйти на ноль за четыре года – для телеканала очень хороший результат.

– Но получается, что без кабельных сетей и только за счет одного интернет-вещания телеканалу не выжить?

– «Эксперт-ТВ» и «Коммерсант-ТВ» тоже были в кабельных сетях. Интернет-телевидение не окупаемо, если оно существует именно как телевидение, а не как продакшн-студия.

– Может, целесообразно сделать «Дождь» бесплатным с благотворительным сбором за просмотр?

– Зачем? Вот идея подписки – понятна. Если хочешь еще помочь – вот варианты поддержки есть на сайте.

– Тысячу рублей за подписку, может, не каждый готов отдать. А сто рублей бы отдал.

– Тогда мы не сможем выжить. Даже подписки за тысячу рублей недостаточно, чтобы содержать телеканал. Поэтому мы обращаемся к зрителям и предлагаем им что-то приобрести. А благотворительная модель мне кажется не очень стабильной.

– Расходы телеканала, по словам Винокурова, после сокращений составляют 20,6 млн. рублей в месяц. Это примерно 250 млн. рублей в год. То есть вам нужно 250 тыс. подписчиков. Даже столько собрать не удалось?

– Для такой модели это очень большая цифра. Мы – первые, кто пошел таким путем. Не считая «Ведомостей», но они – отраслевое издание.

– «Ведомости» говорили, что у них 14 тыс. подписчиков на интернет-версию. У «Дождя» больше?

– Конечно.

– Но до 250 тысяч пока еще далеко?

– Пока далеко.

– Насколько реально превратить «Дождь» в Общественное телевидение? Настоящее, а не то, которое есть и которому мало кто из общества что-то дает.

– Сейчас мы это и проверим. Опыт «Общественного телевидения», которое в момент создания тоже обращалось к аудитории, к сожалению, неудачен. Мы настроены оптимистично.

– Как события вокруг «Дождя», начиная от ленинградского опроса и вплоть до отключения со стороны кабельных операторов, повлияли на редакционную политику телеканала?

– Никак не повлияли. Стали просто внимательнее относиться к формулировкам. Хотя и до этого были внимательны, только сейчас контроля больше. Изменения в законодательстве заставляют любое СМИ не один раз оглядываться.

– Новости наших центральных телеканалов все больше напоминают советское телевидение времен холодной войны. «Дождь» пытается сыграть на непохожести?

– Мы пытаемся показывать то, что происходит на самом деле. Во время событий на Украине 80% нашего эфира была картинка оттуда. Мы делаем то, что должны делать журналисты, – информировать общество о важных событиях.

– В какой мере «Дождь» можно считать «антипервым каналом»?

– Мне не нравится такое сравнение. Это неправильно. Мы другие.

– Например, «Нью таймс» тоже собирает деньги у аудитории. Но этот журнал позиционирует себя как радикально оппозиционный.

– Мы вовсе не считаем себя ни радикальными, ни оппозиционными. Мы просто сообщаем правду. Но еще Гавел сказал, что любая правда в обществе, в котором царит ложь, становится оппозиционной.

– Разве оппозиционность – не рыночная ниша «Дождя»?

– Нет, мы задачи такой не ставили. Мы хотели делать открытое телевидение, а в новостную нишу попали случайно – мы просто пошли за нашей аудиторией, которая платежеспособна и которая была бы интересна нашему рекламодателю. У этой аудитории появилась потребность в объективной информации, что мы им и дали. А когда другие правду не рассказывают, наша правда выглядит как оппозиционность. Хотя это просто объективная реальность.

– Когда в конце 2011 года вы вели прямые эфиры с протестных митингов, вы делали так не по убеждениям, а потому что ваша аудитория туда пошла?

– Да. И мы точно так же рассказывали про митинги на Поклонной горе, куда выходили сторонники власти. Но на это никто не обратил внимания, потому что эти митинги показывали все, а митинги на Болотной показывали только мы.

– Если сейчас сравнить «Дождь» и центральное телевидение, то что показываете только вы, а они – нет?

– Что они не показывают, я не знаю. Я не успеваю следить за ними. Сами смотрите и делайте выводы. А мы показываем то, что считаем важным, что влияет на нашу жизнь. События на Украине, Олимпиада, экономика влияют на нашу жизнь, и мы не можем об этом не рассказывать.

– И что на Украине произошло, по вашему мнению?

– Мое личное мнение никакого отношения к позиции редакции не имеет. У нас в редакции есть и те, кто поддерживает присоединение Крыма, и те, кому это не нравится. Но мы рассказываем то, что должны рассказывать СМИ – правду.

– То, что считаете нужным вы или ваши журналисты?

– То, что считает редакция. Я могу высказывать отношение к тому, что вышло, но вся информационная повестка формируется внутри редакции.

– Ситуация, когда вы сами не согласны с тем, что передает «Дождь», это нормально?

– Да, это нормально. Если они не нарушают в этот момент закон или наши базовые ценности. Например, не показывают трупы, изнасилования или избиение детей.

– Из того, что вы рассказали о телеканале, следует, что для власти он совершенно безвреден. Отчего же тогда у вас такие проблемы?

– Я считаю, что мы полезны. Почему власть решила, что мы ей мешаем – это вопрос к отдельным ее представителям.

– Разве при наличии Интернета не все равно, одним источником информации больше или меньше? Можно и Би-би-си смотреть через Интернет.

– Можно и «чужие голоса» слушать, как слушали в СССР. Но если мы считаем себя цивилизованным обществом, а не Северной Кореей, то должны получать информацию из разных источников, а не там, где сумели найти. Недавние изменения в «Ленте.ру» уже отразились на контенте. И если раньше люди включали «Дождь» не ради новостей, а ради мнений, то в последнее время зрители нам пишут, что смотрят нас ради новостей. Потому что источников правдивой информации становится все меньше и меньше.

– А если вас не станет, будут «Свободу» слушать ради новостей?

– Возможно. И, может, даже подпольно.

О том, как оказать помощь телеканалу «Дождь», вы можете узнать на сайте «НИ» www.newizv.ru