Рус
Eng

«Я чуть не похоронила чужого ребенка»

«Я чуть не похоронила чужого ребенка»

«Я чуть не похоронила чужого ребенка»

24 сентября 2004, 00:00
Общество
ИРИНА ВЛАСОВА, Владикавказ – Беслан, АНАТОЛИЙ МОРКОВКИН (фото)
В Беслане до сих пор нет официального окончательного списка пострадавших в результате захвата школы № 1. Из-за этого очень сложно установить точное число погибших. Но самое страшное, что невозможно определить и количество пропавших без вести. Родственники ищут своих близких, не надеясь на помощь государства. А чиновник

Жители Беслана уже устали искать своих детей среди живых и мертвых. Для отцов и матерей день начинается с поездки в морг, продолжается в больницах Северной Осетии и за пределами республики, а заканчивается, как правило, безрезультатно. Искать детей родители вынуждены только своими силами. Больше рассчитывать не на кого.

В городе нет ни одного официального органа, который бы занимался поиском пропавших без вести. Для чиновников в принципе нет такой категории. В прокуратуре родственников уверяют, что число пропавших сходится с количеством тел в рефрижераторах. Но сами родители утверждают, что это не так. По их подсчетам, на сегодняшний день пропавших как минимум 90. А официальное количество неопознанных тел – 76. «Последнее похоже на правду, – рассказывает «Новым Известиям» Марина Пак. Она уже 21 день ищет свою 12-летнюю дочь Светлану Цой. – В холодильниках, я сама видела, 36 взрослых, до 30 девочек, а остальные – мальчики. Их чуть больше 10. Но пропавших больше». Однако прокуратура отказывается признавать ненайденных детей пропавшими без вести. «Почему? – возмущается Марина. – Ведь даже если разница между пропавшими и неопознанными два человека, они обязаны найти этих двух. А они слушать нас не хотят».

Кроме того, до сих пор, спустя уже 23 дня после захвата школы, неизвестно точное число людей, побывавших в том страшном спортзале. По официальным данным, в заложники к террористам попали «свыше 1156 человек». Эту цифру озвучил генеральный прокурор России Владимир Устинов. Однако в самом Беслане официальным данным не доверяют, и местные жители сами стали составлять списки заложников. При этом уже существуют несколько списков, и в каждом разное число пострадавших. Так, по данным учителей школы №1, в заложниках были 1380 человек. А в списке гуманитарной организации «Кавказский совет по беженцам», составленном на основании классных журналов школы, опроса родственников и соседей пострадавших, значатся 1345 фамилий. Комитет учителей приводит свою цифру – 1306 человек. Но в каждый из них практически ежедневно вносятся какие-то правки. «Наши списки постоянно обновляются, – сказал «НИ» руководитель общественного совета районной комиссии по распределению материальной помощи семьям погибших и пострадавших Таймураз Кибизов. – Их перепроверяют, вносят новые имена, вычеркивают. Должно пройти много времени, прежде чем мы огласим результаты нашей работы».

Из-за всей этой неразберихи Марина едва не похоронила чужого ребенка. Подруги дочери рассказывали Марине, что видели, как Светлана выпрыгнула из окна спортивного зала и ее положили на носилки. Эти сведения подтверждают еще несколько человек. «Свету ведь невозможно перепутать ни с кем. Она на всю школу единственная кореянка, – рассказывает Марина Пак. Больше там не учились дети с азиатской внешностью, – только была учительница Дарима Аликова, бурятка по национальности. Значит, дети не могли ошибиться и видели ее живой. В середине недели я снова поехала в морг Владикавказа, – говорит Марина. – Надежды найти дочь среди живых почти не осталось. Поэтому на опознание стали ездить чаще. Нам открыли рефрижератор, вынесли тела. Я ходила-ходила среди них. И вдруг мне показалось, что одна из девочек, вся обгоревшая, похожа на мою Свету. Стала смотреть по зубам – вроде она. И рост примерно тот. Волосы, правда, не ее были. У азиатов ведь совсем другие волосы. Толстые, крепкие. А там были не такие. Но я подумала, что они просто опалены сильно, поэтому изменились. Я забрала тело».

В доме уже все было готово к похоронам. Стоял гроб. Тело Светы отдали на косметическую обработку перед погребением. С нее сняли одежду, все украшения и отдали родным.

«Я взяла в руки сережки, которые сняли с девочки, и поняла, что это не Света, – говорит Марина сквозь слезы. – У моей дочери таких не было. Там замок другой был. А сразу мы не заметили, потому что украшения сильно обгорели. Их надо близко рассматривать. И потом, после обработки, когда ей зубки почистили, от гари отмыли, стало ясно, что это не Света».

Чиновники считают, что пропавших без вести нет. Но даже дети думают иначе.

По словам Марины, ошибка произошла по ее вине. «Меня никто особенно не убеждал в том, что это моя дочь, – рассказывает Марина. – Только судмедэксперт ходил за мной и говорил: «Лучше посмотрите, лучше». Получается, мы плохо смотрели».

Родственники Светы Цой отвезли тело девочки обратно в морг и принялись за поиски с новой силой. Однако никаких результатов пока нет.

Марина Пак сидит на краю тахты и перебирает фотографии дочери. Все, что случилось, заставляет ее верить в то, что ее дочь жива, что ее, возможно, удерживают в заложниках где-то за пределами республики. И еще она думает о том, чью же девочку она чуть не похоронила? Кто-то ищет ее и тоже не может найти.

Нашли опечатку в тексте? Выделите её и нажмите ctrl+enter