Рус
Eng

Роман Виктюк ответил на аресты театральных деятелей спектаклем «Мандельштам»

Роман Виктюк ответил на аресты театральных деятелей спектаклем «Мандельштам»
Роман Виктюк ответил на аресты театральных деятелей спектаклем «Мандельштам»
30 ноября 2017, 16:44КультураВеста Боровикова
Спектакль, поставленный по пьесе американского драматурга Дона Нигро, вообще не о творчестве Мандельштама. В нём звучит всего одно его стихотворение. То самое, за которое он был убит: «Мы живем, под собою не чуя страны».

Виктюк пригласил на премьеру Говорухина. Говорухин уходил с мрачным лицом. В спектакле на качелях раскачивается парадигма отношений поэта и царя. Влево летят качели - и Мандельштам, которому не дают молчать «проклятые голоса», едет в ссылку, сойти с ума и умереть в пересыльной тюрьме. Вправо летят качельки - и бедный Пастернак прячет голову в свои клумбы, стараясь забыть страх. Разговоры с царем не дают от него освободиться. Это только его новые цепи - страх сболтнуть лишнее, страх предать, чтобы спасти себя…

Спектакль, поставленный по пьесе американского драматурга Дона Нигро, вообще не о творчестве Мандельштама. В нем звучит всего одно его стихотворение. То самое, за которое он был убит: «Мы живем, под собою не чуя страны». И не о биографии поэта - то, что первая ссылка была в Воронеж, зритель узнает как бы невзначай: «В Воронеже артисты кормили нас с Надей хлебом, хотя сами голодали». Вся жизнь Мандельштама до её краха отстутсвует. Спектакль о другом. Об ответе на вопрос, который упорно интересует в этой пьесе царя - «Зачем писать стихи, которые разрушат твою жизнь?»

Ответ прост. Иначе поэт не может: «проклятые голоса» в его голове требуют быть озвученными. Самое сильное в этой пьесе - это диалоги царя и поэта. В роли царя выступает Сталин. Но им мог быть и не Сталин - по пальцем одной руки можно перессчитать русских царей, которые не казнили людей массовым порядком, не ссылали, не мучили и не пришли к власти, принеся за это в жертву жизнь своих предшественников – мужа, отца, или целое семейство, включая малолетних детей. И чем страшнее жертвы, тем дольше память народная. Грозному ставят памятники до сих пор. Ленин лежит в сердце России стеклянном гробу. Сталину устанавливают памятные доски. Поэтому и звучит в финале страшное определение: «В России дьявол - это Бог».

Мандельштама играет Игорь Неведров, муза Виктюка, которому удалось передать черту, сгубившую многих поэтов - невозможность не высказать то, что высказать невозможно. «Хорошо было Пушкину, он уговорил кого-то себя застрелить», - фраза, которую в спектакле бросает Мандельштам перед тем, как попытаться покончить с собой. Неведров сыграл не Осипа Эмильевича Мандельштама, а вечный тип гения - легкую бабочку, порхающую в мире гармонии, которая, попав к людям, бьется о стекло, пока не умрет сама или ей не поможет чья-то рука.

«А с чего ты взяла, Надя, что мы должны быть счастливы?»- писал Мандельштам жене. Поэт приходит не ради счастья. Он приходит ради высказывания. Поэт - это проводник, транслирующий людям правду, которую они забыли или не хотят знать.

И в этом Мандельштаму не очень повезло. Он был услышан только сейчас. Мандельштама, наконец, издают. На месте его гибели ставят памятник, который много раз оскверняют, пока не спрячут в университетском сквере. Готовят к изданию все, что удалось найти. Американец, никогда не бывший в России, пишет о нем пьесу. Ее переводят, и чисто случайно, через своих, она попадает к Виктюку. Виктюк, обладающий гениальный чутьем на живое, ее ставит. Но вот о чем она? О вчера? О завтра? Или уже о наступившем сегодня? Я думаю, он ответил бы, что эта пьеса «о всегда».

Нашли опечатку в тексте? Выделите её и нажмите ctrl+enter