Рус
Eng
Актер Леонид Ярмольник

Актер Леонид Ярмольник

24 ноября 2006, 00:00
Культура
ВИКТОР МАТИЗЕН
Делать интервью с Леонидом ЯРМОЛЬНИКОМ лучше всего на необитаемом острове. В Москве же наш разговор то и дело прерывался телефонными звонками. Звонили с украинского телевидения (их Леонид Исаакович грациозно отшил), звонил друг и сопродюсер Валерий Тодоровский. И так далее до самого конца беседы, когда позвонило некое

– Своей последней ролью вы покорили сердца не только подростков, но и ряда суровых критиков. А это правда, что вы не хотели сниматься в «Обратном отсчете»?

– Правда. Мне этот персонаж не понравился – ни истории нет, ни характера. Я актер классической школы и в такой ситуации играть не умею и не люблю. Мой друг Валера Тодоровский, продюсер фильма, говорит: «Леня, ты ничего не понимаешь, это классная роль, режиссер тебе все объяснит». Вступает режиссер Вадим Шмелев: «Понимаешь, старик, тут взрыв, там брык, здесь дым, там втык, тут бах, там трах!» И в таком стиле минут пять. У меня через три минуты голова заболела, а рядом сидит Валера и кивает: «Здорово получится, здорово…» Поскольку его мнение для меня очень авторитетно, я подумал, что чего-то недопонимаю, и согласился, хотя от сомнений так и не избавился. Потом посмотрел и решил, что роль не получилась, хоть я и в темных очках и застегнут на все пуговицы, а все равно видно, что пустой. Но оказалось, что Тодоровский со Шмелевым знали, что делают. После премьеры вдруг звонит мне Володя Меньшов и говорит: «Поздравляю! Я бы не стал тебе звонить, да внук пристал: дед, ты же с ним знаком, позвони и скажи ему, что он культовый персонаж!» А внуку 12 лет. На таких и рассчитывали. Странно, что вам тоже понравилось. Но приятно…

– В коммерческом кино актеры часто играют с такой звериной серьезностью, как будто и впрямь спасают мир. А вы сыграли с иронией. Говорят, кстати, что многолетняя германовская школа в «Трудно быть богом» добавила вам актерской зрелости…

– Это точно! Для роли в «Обратном отсчете» я у Германа ничего не приобрел, кроме возраста. А вообще, если Алексей Юрьевич меня чему-то научил, так это тому, что если есть возможность не играть, а просто быть на экране, то нужно просто быть. Как будто тебя снимали скрытой камерой. Что, кстати, самое трудное. Куда проще скорчить рожу или кого-то передразнить.

– Разве не в подражании суть актерской профессии?

– Конечно, мы обезьяны и попугаи. Но разные. Одни и двух слов запомнить не могут, а другие без запинки фултонскую речь Черчилля повторят…

– Насчет двух слов – есть примеры?

– Есть один такой самородок, не буду называть кто. Талант, но память пропил. «Добрый вечер» еще может запомнить, а «Добрый вечер. Куда идешь?» – нет. Говорит: «Добрый вечер» и начинает озираться. Я ему из-за кадра подсказываю: «Куда идешь?» А он отвечает: «А хрен его знает, куда!»

– По вашим интонациям я догадываюсь, о ком речь. И многих вы так можете воспроизвести?

– Если понаблюдаю, то многих. Собственно говоря, актерство и состоит из трех умений: наблюсти, запомнить и воспроизвести.

– Наблюсти? Хорошо формулируете.

– Вчера я смотрел интервью с Дэниелом Крейгом, который новый Джеймс Бонд. Вот кто отлично формулирует! Хороший, по-моему, парень. Причем, заметьте, с русским лицом и русскими мозгами.

– Фильм вам тоже понравился?

– Первая половина. Особенно погоня, с которой все начинается. Такой наворот! А там, где длинные разговоры и где про любовь, – ерунда. Это американцы грейдером загребают, чтобы все возрасты были покорны. Но, чтобы все сразу, не получается. Получается так, что одна сцена – для мужиков, другая – для девочек, а третья – для подростков.

– У нас в этом году появился свой Бонд, я имею в виду Владимира Машкова в «Охоте на пиранью». Прикольная у них с Мироновым парочка вышла.

– А вы знаете, что Тодоровский с Кавуном замышляют вторую «Пиранью»? Миронова, как вы помните, в первой серии убили. Но злодеи на этом не перевелись. Понимаете, к чему это я?

– Неужели вы будете нашим Голдфингером, доктором Но и банкиром Ле Шифром?!

– Не будем забегать вперед, но все возможно.

– А как насчет «Обратного отсчета-2»?

– Мы его уже придумали. Мой сапер там будет не только слепым, но еще и глухонемым. Изъясняться будет знаками. Я уже начал их азбуку учить. Но это еще не все. В третьей серии он будет также безногим и безруким. Только веком будет моргать. А почему вы меня не спрашиваете: «Трудно ли вам было играть слепого?»

– И что бы вы на это ответили?

– Что человек, который видел «Запах женщины» с Элом Пачино, даже не будучи актером, может всю жизнь играть слепых.

– Помимо профессии слепого, в этом году вы освоили еще одну – профессию председателя жюри. Сначала в Ялте на российско-украинском кинофестивале, а теперь в Нью-Йорке на фестивале американской русскоязычной рекламы. Нравится вам судить?

– Судить – да, смотреть – не всегда. Особенно полный метр. Бывает, за два часа так намучаешься, что жизнь не в радость. Вы же видели, что пару раз я даже не мог сдержаться.

– Вы, по-моему, вообще вспыльчивы.

– Есть такой грех. Слово за слово – и поехало. Потом обычно жалею, что завелся. Потому что реагирую, как пацан: мозгов вроде больше стало, а психофизика та же. Хотя есть много других, больше соответствующих моему статусу способов ответить. Кому-то такая непосредственная реакция нравится: «Надо же, как живой человек!» А другие, наоборот, осуждают: «Известный актер, а так себя ведет…»

– В вашем телефонном разговоре, который я не мог не слышать, вы сказали, что Оксана Робски посмотрела на вас, как на врага народа, и это вас очень порадовало. Можно полюбопытствовать почему?

– Охотно отвечу. После того как мы с вами в прошлом интервью поговорили о желтой прессе, меня стали допрашивать на этот предмет, и в одном интервью я сказал, что эта пресса продается у нас в твердом переплете, как, например, произведения госпожи Робски. «А почему так?» – спросили. Тут я и выдал: «Бывает среда с такой влажностью, в которой не нужные для жизни микроорганизмы развиваются невероятным образом. А все потому, что никто даже не думал применить антисептики». После чего она и смерила меня вышеописанным взглядом.

– Готовясь к роли председателя жюри рекламного фестиваля, вы, наверное, перестали смотреть кино и смотрите только рекламные вставки?

– Между прочим, это довольно любопытно. Вы знаете, например, что страховку у нас почему-то рекламируют бритоголовые – Максим Суханов, Гоша Куценко и Федя Бондарчук?

– Не потому ли, что они самые страшные? А еще ее рекламируют «знатоки», которые почему-то упирают не на страх, а на процентные ставки.

– Если тебе предлагают рекламировать страховку, ты в топе. А если нет, то в совсем другом месте…

– Кстати, насчет ставок и гонораров. У продюсеров существует тарифная сетка, в которой актеры размещены в зависимости от своей звездной величины. Я сильно подозреваю, что вы существуете вне сеток, но не очень представляю себе, как в этом случае происходят сделки. Путем торговли?

Фото: АНАТОЛИЙ МОРКОВКИН

– Нет. Я профессионал, который хочет и должен получать деньги за свою работу, но я снимаюсь не только ради денег, и люди отучились предлагать мне сыграть что-то только ради заработка. Я начинаю разговор о гонораре только тогда, когда мне нравится материал. И, сам будучи продюсером, всегда оцениваю возможности бюджета. Если роль интересная, я не стану требовать ставок, подрывающих бюджет фильма. Могу сняться и бесплатно, если вижу, что фильм многообещающий, а денег хватает только на пленку. И я с удовлетворением отметил, что так же поступает и Федя Бондарчук, которого мы с Валерой Тодоровским позвали в наш проект под названием «Тиски». Он согласился на тот гонорар, который мы ему предложили исходя из бюджета картины. Хотя мог бы повести себя, как мегазвезда, и потребовать в три раза больше.

– Случается такое?

– Еще как! У людей от славы просто крышу сносит. Но тут, как бы тебе ни хотелось заполучить этого актера, переговоры заканчиваются. Потому что незаменимых в нашей профессии нет, это я вам как профессионал говорю.

– А с вами такого не было?

– Одну работу я сглазил. Полтора года назад Андрон Кончаловский пригласил меня на одну из главных ролей в своем «Глянце». Мы поговорили, и я согласился. Потом встретился с продюсером, который заговорил со мной про деньги. Я назвал гонорар, который получаю последние пять лет. Последовала слезливая истерика на тему: «У нас таких денег нет». Мне это показалось странным, потому что я до сих пор не замечал, что Кончаловский – малобюджетный режиссер. И я спросил: «Если у вас такие проблемы, может быть, я вам помогу найти дополнительные деньги, чтобы вы могли заплатить актерам по их стоимости?» Все, больше со мной на связь не вышли. Честно говоря, это меня очень расстроило, потому что я был об Андрее Сергеевиче лучшего мнения. Я полагал, что он хотя бы позвонит мне, но он не нашел такой возможности. Не знаю, может быть, в Америке, где он проходил стажировку, так принято, но у нас так не принято. С другой стороны, с тех пор у меня появились основания считать, что оно и хорошо, что эта роль пролетела мимо. Это лишь подтверждает мой принцип: «Все, что ни делается, – к лучшему».

СПРАВКА

Актер Леонид ЯРМОЛЬНИК родился 22 января 1954 года в городе Гродеково Приморского края. Ему было пятнадцать, когда семья переехала во Львов (Украина), где он пришел в Народный театр-студию. В 1976 году окончил Театральное училище имени Щукина. По окончании училища до 1984 года работал в Театре на Таганке. С тех пор играет только в антрепризах. В 1974 году дебютировал в кино. Фильмография актера насчитывает более 50 работ. Среди них «Без права на ошибку» (1975), «Сыщик» (1979), «Ищите женщину» (1982), «Михайло Ломоносов» (1986), «Человек с бульвара Капуцинов» (1987), «Чокнутые» (1991), «Орел и решка» (1995), «Мой сводный брат Франкенштейн» (2004) и другие. С 1993 года работает на телевидении. Делал программы «L-клуб», «Золотая лихорадка», «Отель», «Гараж». В 1995 году дебютировал в качестве кинопродюсера (фильма «Московские каникулы», за который удостоился приза «Золотой овен» в номинации «Лучший продюсер года»). Кроме этого, продюсировал фильмы «Перекресток» (1998) и «Барак» (1999). С 2004 года ведет программу «Ключи от форта Боярд» на канале «Россия».

Found a typo in the text? Select it and press ctrl + enter