Писатель Михаил Задорнов
25 сентября 2007, 00:00
Культура
Веста Боровикова
Премьера фильма Никиты Михалкова «12» в "Октябре" проходила полузакрыто и пышно. Одним из гостей премьеры был МИХАИЛ ЗАДОРНОВ. Наш корреспондент Веста Боровикова пообщалась с сатириком о его впечатлениях от новой картины.

-Как вы считаете, картина «12» – это акт духовного откровения режиссера или его потребности что-то доказать себе или господу Богу?

-Тот вопрос, который вы задали, сегодня, конечно, вызовет дискуссию в обществе. Мне совершенно все равно, хотел он утверждаться этим фильмом или нет. Может быть, и Пушкин хотел самоутвердиться Евгением Онегиным. Но зато мы получили Евгения Онегина. Так и тут мы получили замечательный, мудрый, душевный фильм, в котором главная мысль заключена в том, что если бы люди были друг к другу милосердны, то не понадобилось бы юридических законов. Конституций много, а Божий закон один.

Никита Сергеевич для меня режиссер не просто талантливый, но гениальный. Он умеет вызывать сочувствие в зале. У талантливых искусство всегда идет от сердца, а у профессионалов – от ума. Никита и талантлив, и профессионален. Он снимает фильмы сердцем, а обрабатывает их умом.

- Некоторые критики объясняют успех картины блестящим составом актеров.

- Актеры там замечательные. Но ни один актер не может состояться без режиссера. Задачу актерам ставит режиссер. Есть понятие режиссера- постановщика и есть режиссера-педагога. Никита Сергеевич и то, и другое. Как постановщик, он знает, что он хочет сказать, какими своими мыслями и чувствами собирается поделиться со зрителем. А как педагог, он знает, как это сделать, как работать с актерами.

После такого количества «киношного планктона», который был выпущен за последние годы, потому что в кино пошли инвестиции, потому что бизнесменам хочется самоутвердиться, еще и сняв кино, а не только закупив фабрики и недвижимость, после такого количества фильмов, снятых умом, с вычисленным успехом, вдруг появляется картина, которая заставляет человека чувствовать. Я звонил друзьям в Венецию, они говорили, что она удивительно взволновала весь зал во время ее просмотра на фестивале.

Что же касается нашего зрителя, то я думаю, что он не видел такого блестящего созвездия актеров с советских времен. Сегодня ведь берется одна звезда, чтобы получить максимальную прибыль.

Если бы он взялся самоутверждаться, он бы взял одного - двух, а он взял всех актеров первого эшелона великой русской театральной школы. И любой голливудский актер сегодня за углом постоит у всех актеров, которые там сыграли.

-Какой из монологов вам показался наиболее мощным?

-Каждый раз, когда актер произносил монолог, мне казалось, что он сильнее предыдущего. Самый трудный, наверное, был монолог у Гармаша. Потому что он абсурден. И в этот абсурд веришь. Это такая жесть, как говорят сегодня. И, наверное, поэтому он меня больше всего тронул.

-Я, напротив, там никакого абсурда не нашла. Он очень честен и достоверен. И я тоже считаю, что он самый мощный из всех. А вот в финальную красивую сказку о добром русском офицере я как-то не смогла поверить.

-Дело в том, что под абсурдом я назвал саму ситуацию, которая не должна существовать в обществе, но она существует. Так что тут мы с вами сходимся абсолютно. Что касается финала, то мне он не кажется сказкой. Для меня всегда примером было дворянское офицерство. Никита из дворянской семьи, и он как никто чувствует, что таких людей становится все меньше. А я вас уверяю, что я видел таких офицеров, которых сыграл Никита. Мало, но видел.

-Хорошо, вы меня убедили просто потому, что вы видели этих людей. И раз уж вы выступаете адвокатом этой картины, то давайте доиграем наш спор до конца, хотя я ее обвинителем не являюсь. Как вы объясните то отступление от правды характеров, когда в финале одиннадцать из двенадцати умывают руки, толкая подростка на смерть? Не мог герой Маковецкого, столь много сделавший для того, чтобы спасти обвиняемого, нашедший время, чтобы провести самостоятельное расследование, хотя в его результате он был не уверен, на последнем этапе, когда результат вполне прозрачен, свести на нет все плоды собственной борьбы.

- Хотите, я вам на все это отвечу абсурдно, но реально? Ни один из этих актеров не согласился бы сыграть то, что сыграл Никита. Они бы сказали: «Так не может быть, это надо изменить». У них были те же замечания, что и у вас.

-Знаете, почему я вам задаю все эти вопросы? Потому что фильм действует на ту самую глубокую часть души, которая отвечает за правду. И вот за это я благодарна режиссеру. За то, что он заставляет туда заглянуть. И стать пристрастной. И начать требовать от него правды до конца.

-Считайте, что вы ответили мне на мой внутренний вопрос, почему вы так пылко расспрашиваете меня об этом фильме.

-Я просто спрашиваю. Есть еще критики…

-О, что касается критиков, то я прекрасно понимаю причину их нападений. Критики – это несостоявшиеся режиссеры, несостоявшиеся писатели, это люди, сверхзадача которых - найти недостаток в каждом. А искать недостаток в окружающих людях и мире есть признак бесталанности и слабости душевной. Как правило, это присуще людям, у которых меньше сердца, чем ума. Критики относятся к душевно обедненным людям. Например, они пишут, что Никита взял в картину чеченца специально, чтобы иметь успех. Это неправда. Чеченец – это крайняя ситуация, а ему в картине нужна была крайняя ситуация. Люди плохо реагируют на слово «чеченец», и перебороть отношение к этому слову фильмом есть признак гениальности.

Поэтому мне хочется, чтобы этот фильм посмотрело как можно больше людей. Кто-то будет недоволен. Пусть. Я знаю, что людей, живущих сердцем, в России больше. Просто живущие умом лучше объединяются. Поэтому такой фильм – он как живая вода. Он если и не делает человека лучше, то во всяком случае, намерения хорошие рождает. Ворюга после него сутки, может, не будет воровать. Ловелас – изменять жене. Пусть потом все вернется на круги своя. А может, он еще и вторые сутки потерпит.

И еще, что мне нравится в этом фильме. Он не об идеальных людях. Они все со своими слабостями. Но все они стремятся к вертикали добра. И кое-что иногда у них получается.

Гоголь говорил: русского человека надо благодарить за намерения. Дополняя Гоголя, я расшифрую: у него все равно ничего не получится. Хороши уже и намерения.

Такой картины я ждал давно. Потому что попкорна было много, а Никита молчал. И если бы не было сегодня таких людей, как Михалков, Хворостовский, Евтушенко и некоторым спортсменам, Россию бы сегодня знали по проституткам, нефти и газу. Конечно, вы сегодня можете сказать – еще по политикам. Но политики делятся на последние три категории.

Встречалась Веста Боровикова.