Кинооператор Юрий Райский
13 июня 2013, 00:00
Культура
Веста Боровикова
Вчера состоялась телепремьера фильма Андрея Прошкина «Орда». В этом году картина получила «Нику» в семи номинациях. Одна из них, за лучшую операторскую работу, досталась Юрию РАЙСКОМУ. Как все выдающиеся операторы, он не склонен давать интервью и вообще не очень разговорчив, но корреспонденту «НИ» удалось побеседовать

– Юрий Владимирович, расскажите, пожалуйста, о себе...

– Оператор – не оратор. Все, что я хотел сказать, я говорил через камеру.

– Некоторые факты остались за кадром. Как случилось, что в 16 лет вы решили приехать в Москву и поступить во ВГИК?

– У меня отец был кинооператором Казанской студии кинохроники. Я с четвертого класса с ним везде ездил. Так что все было закономерно. Для меня. Но не для отца. Была проблема – я серьезно занимался плаванием. Он думал, я буду спортсменом…

– Большой тогда был конкурс? Человек 20 на место?

– Да больше. Взяли всего шесть человек. Мне очень повезло – я только окончил школу.

– Операторы, судя по всему, не склонны воевать друг с другом, как режиссеры…

– На вручении премии «Белый квадрат» получилась совершенно замечательная история. Приз операторского признания вручили операторскому факультету ВГИКа, которому в этом году будет 90 лет. И попросили выйти всех, кто заканчивал этот факультет. Вышли Вадим Иванович Юсов, Леван Георгиевич Пааташвили, Дмитрий Алексеевич Долинин… Приятно было видеть их всех сразу. У нас очень дружное сообщество, в отличие от режиссеров.

– Видимо, ваше честолюбие иного толка? Отсутствует звездная болезнь?

– Ну, во-первых, да. А во-вторых, у нас есть профессия. Ремесло. Как у хирургов. А у них ее нет. У них или есть талант, или нет таланта.

– Я слышала в кулуарах «Белого квадрата» такой анекдот. Один оператор говорит другому: «Ты можешь снимать, если выпьешь стакан водки?» – «Могу». – «А два?» – «Могу. Но уже только как режиссер».

– Я тоже слышал этот анекдот. Он как раз об этом, о ремесле.

– Я знаю, что Леван Пааташвили написал книгу «Полвека у стены Леонардо». Можно ли передать мастерство оператора через книгу?

– И да, и нет. Я же еще председатель Государственной экзаменационной комиссии. Я уже лет десять принимаю дипломы и госэкзамены во ВГИКе. И часто спрашиваю студентов, отвечающих на вопрос, как можно трансформировать изображение, читали ли они эту книгу. Один мне говорит: «Просматривал…» Просматривал он! А ведь там все написано о трансформации изображения. Конечно, нужно читать книги. Но лучшей практики, чем опыт, нет. Когда я закончил ВГИК, я был малец. В том возрасте, когда я заканчивал ВГИК, в него поступали. И попал я – это было счастьем – к Георгию Ивановичу Рербергу. И поработав с ним несколько картин, я вдруг стал понимать профессию. Стал иначе смотреть на мир. Когда я к нему попал, он снимал картину «Безымянная звезда». Был сорежиссером у Козакова. Но потом убрал свою фамилию из титров, потому что не согласился с трактовкой Миши. Он хотел, чтобы герои были совсем юные.

– Но кто бы мог сыграть это лучше?

– Я ему тоже задавал этот вопрос: кто в то время мог сыграть это лучше Костолевского и Насти Вертинской?

– Других и представить невозможно.

– Сейчас – да. У него вообще тогда было трудное время. Мы в Питере снимали «Безымянную звезду», а в Таллине снимали «Сталкер». И я ключи у него от машины прятал, чтобы он не уехал туда.

– То есть «Безымянная звезда» не дала ему снять «Сталкер»?

– Нет, дело в другом. «Сталкер» начинал снимать Рерберг. Если вы хотите узнать эту историю, посмотрите документальную картину о Рерберге, которую снимала вся гильдия операторов, человек десять. Мы снимали ее бесплатно, в память о нем.

– Вообще часто в вашей профессии такое происходит, когда кто-то начинает работу, а заканчивает другой?

–Ну, такое бывает.

– В вашей личной истории такое было?

– В моей – нет. Я работал с замечательными режиссерами. С Андреем Добровольским, с Петром Тодоровским, с Лешей Сидоровым, с Андрюшей Прошкиным. Андрей – он очень талантливый человек, с огромным потенциалом, я считаю, что «Орда» – это только шаг к тому, что он может на самом деле.

– Мне его стиль работы напоминает Данелию. Он очень дотошен.

– Правильно делает. А если бы он не был дотошным, ничего бы и не было. И «Орды» бы не было.

– О чем его новый фильм – «Чарли»?

– На мой взгляд, это история конформизма. Главный герой идет работать к немцам не для того, чтобы хорошо жить, а чтобы сохранить жизнь своей семьи, жизнь будущего ребенка. Но конформизм приводит к тому, что он теряет все.

– Что было самым сложным в этой работе?

– Было желание снять это кино черно-белым. Я вообще люблю немое черно-белое кино. Но Первый канал решил, что это даст маленький рейтинг. Мы нашли выход, потому что у нас замечательный художник Юра Карасик.

– Сегодня такое время – все решает продюсер. Кстати, немой черно-белый «Артист» получил «Оскар»…

– И тем не менее наше телевидение за него заплатило копейки, потому что он немой и черно-белый.

– В своей книге Георгий Данелия описал историю, как Вадим Юсов несколько дней гонял всю съемочную группу и ловил минуту заката, чтобы снять кадр, в котором у Леонова и Кикабидзе в картине «Совсем пропащий» горела бы под ногами земля. Чтобы метафора стала буквальной, ведь они там играли мошенников…

– Это было возможно в далекие времена. У меня был ассистент по фокусу, который рассказал мне такую историю. На «Беге иноходца» они три месяца вставали в три утра и ехали в горы, ставили юрту, чтобы поймать перистые облака. Киргизы, которые ставили юрту, вскоре их послали, и они научились собирать юрту сами. Сейчас другие времена. Никто не даст даже лишний съемочный день, и такого уже не будет.

– У нас в России есть разные операторские школы?

– Скорее подражательские. Засветит Паша Лебешев пленку – смотришь, все начинают. Урусевскому часто подражали. Рербергу – нет. Сложнее было. Есть русская операторская школа. А каких-то стилей нет. Есть только имена.

– А вам нравится стиль, которым сняты «Турецкий гамбит», «Ночной дозор»?

– Глянцево-рекламный? Нет.

– А может произойти так, что скоро этот стиль «съест» все остальные?

– Нет. Потому что среди молодых есть хорошие режиссеры, их мало, но они есть. Андрей Прошкин, Борис Хлебников, Слава Росс, Герман-младший. Я имею в виду их подход к изображению. Продюсеры берут хороших режиссеров. А хорошие режиссеры не возьмут плохого оператора.

– У вас есть картина, где вы выложились на все сто?

– Та же самая «Миннесота», «Анкор», «Сибирь монамур», «Бой с тенью», «Бригада», «Орда». На «Бригаде», как и на «Орде», нам все позволяли. Когда мы снимали три месяца, стали опаздывать по срокам, на канале хотели предпринимать меры против нас. Но Валера Тодоровский сказал: «Не трогайте их, сколько надо, столько пусть и снимают».

– Какие у вас ближайшие планы?

– Если найдут деньги, снять картину «Орлеан».

– Об Америке?

– Вся история происходит здесь в России, в каком- то странном месте. Сценарий написал Юрий Арабов.

– Снимать будете с Андреем Прошкиным?

– Да, мы бы хотели в июле начинать снимать, но денег пока нет.

– Чем вы занимаетесь, когда работы нет?

– Когда как. Весь прошлый год я ничего не снимал. Книжки читал. Принимал госэкзамены и дипломы у студентов.

– Вы преподаете?

– Нет, у меня нет к этому склонности...

– Не жаль, что учеников не останется?

– Почему не останется? У меня много учеников. Просто они учатся здесь, на съемках. Как я учился у Рерберга.