Новые Известия
Татьяна Догилева
1 августа 2008, 00:00
Культура
Веста Боровикова
Татьяна Догилева
Актриса Татьяна Догилева, поддавшись не то моде, не то искушению, вслед за Александром Абдуловым, Андреем Соколовым, Ренатой Литвиновой и другими звездами экрана занялась кинорежиссурой. Во многом благодаря этому она стала одной из самых заметных фигур завершившегося недавно в Тамани кинофестиваля «Я и семья у Лукоморь

– Легко ли открылась для вас дверь в режиссуру, Татьяна Евгеньевна?

– Я давно ломилась в эту дверь, но у меня ничего не получалось. Кинематограф – это такой странный мир, в котором все решают продюсеры. Их мотивы и резоны очень часто мне бывают непонятны. Почему они запускают какую-то дрянь, а что-то приличное опасаются запускать, я не всегда могу объяснить себе.

– Это не связано с общим низким культурным уровнем наших продюсеров?

– И это тоже, потому что половина из них не имеет никакого отношения к кино. Но главная причина – в диктате денег и рейтинга. Появились люди, которые как-то просчитывают рейтинги и, несмотря на то, что они очень часто ошибаются, тем не менее, правят бал. Все упирается в рейтинг. Шаг в сторону – побег. Почему не снимают комедии? Потому что считают, что они не рейтинговые. Почему не снимают классику? Потому что считается, что это «неформат» и смотреть ее никто не будет. В итоге на экране идут «поделки». Мелодрама же считается рейтинговым жанром, поэтому-то мой фильм купил Первый канал, и я жду, когда его покажут. Хотелось бы, чтобы показали в хорошее время, тогда мои «акции» сильно повысятся и у меня будет возможность снимать и дальше. Для меня это очень важно, потому что мне так долго просто не давали снимать. Один раз я даже запустилась с другой картиной, но перед самыми съемками меня остановили. С «Лерой» мне просто повезло. Многие знали о моем желании снимать кино. Однажды я снималась с актрисой Дарьей Повереновой, и она посоветовала мне попробовать сотрудничество со студией «Мостелефильм», которая, по ее словам, запускала все проекты. Я встретилась с продюсерами, рассказала о своем желании, они мне дали сценарий, он мне понравился, но мне строго объяснили, что это производство, и выделили на съемки одиннадцать съемочных дней, в которые мне пришлось и уложиться.

– Чем обусловлена такая сжатость сроков?

– Маленьким бюджетом.

– Как вам удалось уговорить таких актеров, как Екатерина Васильева и Дмитрий Харатьян, на столь ломовую работу?

– Так называемые «теле-муви» сейчас все снимаются за такие сроки. У актеров в договоре указан 12-часовой рабочий день. Эта ломовая работа стала обыкновенным явлением.

– Одиннадцать съемочных дней не разрушили ваше желание творить?

– Я его даже не успела почувствовать. Мне нужно было так много снимать. А я перфекционистка, отличница по натуре. Было очень тяжело. На меня напал дикий страх, и перед съемками я ходила по улице и говорила себе: «Успокойся, успокойся! Возьми себя в руки. Вспомни, для чего ты все это затеяла, как долго добивалась». И скажу вам как на духу: кроме желания крикнуть «Мотор!» я не вспомнила ничего…

– Крикнули?

– Крикнула. И поняла, что все, могу отсюда уходить, потому что исполнилось все, к чему рвалась моя душа. Но я, конечно, никуда не ушла. В первый же съемочный день у меня на площадке была свадьба, то есть все герои и тридцать человек массовки. Я простила себе заранее все ошибки и начала снимать. Мне не дали никого в помощь, поэтому в первый съемочный день я ходила по площадке, заглядывая всем в глаза, как несчастная собака, и спрашивала: «Я все сняла?» Все меня успокаивали, как могли. Но ровно через три дня я сама поняла, что у меня нет ни одной перебивки. Училась сама на своих пальцах. Мне, правда, очень повезло с актерами, которые проявили невероятную актерскую солидарность. Но пришлось покричать на молодых актеров, которые в силу своей неопытности просто не понимали, что от них требуется.

– Это помогает?

– Ну, мы сейчас лучшие друзья. Хотя сначала были обиды: «Почему вы на меня кричите?!!» Все эти одиннадцать дней так быстро пронеслись, что я даже ничего толком и не поняла. Помню только свой абсолютно детский восторг, когда я сидела за монтажным столом и видела, как они на экране ходят и говорят то, что я им сказала. Поэтому я очень хочу попробовать еще раз.

– У вас получилось глубоко женское кино…

– Да. Но я не считаю это ругательным словом. Женщины заслужили, чтобы о них снимали кино. При отсутствии хорошей мужской режиссуры снимать кино взялись женщины. И у многих очень хорошо получается. Надо учесть еще, что телеаудитория по большей части женская. Сериалы делают как раз для женщин. Просто среди них мало качественных работ. Но тут опять диктует рейтинг. У сериалов, которые я смотреть не могу, какой-то бешеный рейтинг.

– Рейтинговый подсчет – это честная игра? Или подковерная?

– Я не знаю. Мне кажется, что рейтинг не отображает истинной ситуации. Потому что опрашиваются полторы тысячи человек. Непонятно, каких. И делаются выводы. Я за качество. И мне грустно, что за него никто не борется. Работая телеведущей, я поняла, что это не мое место. Я не люблю телевидение. Оно высасывает. Оно очень цинично.

– Мне кажется, вы позволили Харатьяну сыграть его лучшую роль. Отойдя от амплуа героя-любовника, он раскрылся как пронзительный лирический герой…

– Дима остался доволен своей работой. Как и все остальные актеры. Роль матери в исполнении Екатерины Васильевой я считаю одной из лучших ролей в сценарии. Все остались довольны и картиной в целом. А для меня это главный показатель.

– А прибыль от фильма вы получили?

– Ну что вы! Я сняла кино практически бесплатно. Мне просто дали возможность. А что будет дальше, я не знаю. Но режиссер – не самая высокооплачиваемая профессия.

– Тогда что она дает?

– Радость. Когда нет ничего, а потом вдруг получается. Момент созидания.

– Если бы можно было выбирать еще раз, вы пошли бы учиться на актерский факультет или на режиссерский?

– На актерский, конечно! Я свою профессию очень люблю и очень ей благодарна. Все, что я получила, я получила как актриса. Вот сейчас, снимая фильм, еще раз убедилась, что самое главное в кино – это хорошая игра актеров. Тогда и режиссерские промахи прощаются. Есть, конечно, кино чисто режиссерское, но я его не люблю. И театр режиссерский не люблю, если это, конечно, не театр гения. Например, Някрошюса. Я как актриса работала с великими режиссерами и потихонечку у них училась. А ведь очень мало режиссеров, которые умеют работать с актером. Но я из себя режиссера-то не делаю. Честолюбия режиссерского во мне нет. То, что фильм получился, для меня приятная неожиданность. Потому что, поработав с очень многими плохими режиссерами, я в процессе съемок утешала себя тем, что знала, что хуже, чем они, я уж точно не сниму. Это был один из элементов самоуспокоения.

– Почему все время надо было себя успокаивать? Вам дали полную свободу самовыражения…

– Что вы такое говорите? Вы знаете, как зависим режиссер?!! Мне, пока я не стала снимать сама, всегда казалось, что режиссер – это такой чванливый самодур. Как же я ошибалась! Режиссер намного более зависим, чем актер. Он зависим от всего. От актеров. От продюсеров. От операторов. Режиссер – очень одинокий человек. Может, это мое счастье, что съемочных дней было всего одиннадцать. Я бы могла не выдержать больше. Надо было держать в голове все, включая детали, такие мелочи, как пирожки на съемке. Все это перенапряжение очень сказалось на моем здоровье. У меня полная бессонница, я даже лежала в больнице по этому поводу. Чувствую себя сейчас абсолютно разбитой и энергетически выхолощенной. И сейчас у меня одна задача – наладить сон.

– Это результат съемок?

– Да всего в целом. «Люба, дети и завод» (сериал, в котором Догилева играла главную роль. – «НИ»), «Танцы на льду» и съемки. А человек я нервный, эмоционально незащищенный, и все эти перегрузки как-то очень подействовали на мою нервную систему. Поэтому энергии на запуск нового фильма у меня нет. Хотя желание – есть, и большое. Мне хочется понять этот процесс поглубже, хотя, откровенно говоря, я пока не готова к большим боям. Ничто не проходит бесследно.

– Так все-таки режиссерский проект номер два есть или нет?

– Пока нет. Все упирается опять в деньги. А такой энергии, чтобы выступать в роли просителя, у меня, честно говоря, не имеется. Хотелось бы, чтобы самой предложили. Хотя, надо сказать, что в жизни мне никогда ничего не приносили на блюдечке с золотой каемочкой. У меня, не буду гневить Бога, благополучная актерская судьба. Но как актриса я никогда не была завалена ролями, ждала их, как подарка, и боялась, что их не будет. Я человек не балованный. Мне всего всегда надо было добиваться. И добиваться с очень большими затратами. Просто сейчас я как-то подустала достигать и бороться. Возраст такой, когда хочется перестать кому-либо что-либо доказывать, а жить поспокойнее и потише.

СПРАВКА

Актриса Татьяна ДОГИЛЕВА родилась 27 февраля 1957 года. В 1978 году окончила ГИТИС и была принята в Московский театр имени Ленинского комсомола. С 1985 года – актриса Театра имени Ермоловой. В кино дебютировала эпизодической ролью в фильме «Отдать швартовы!» (1972), а первую главную роль сыграла в комедии «Безбилетная пассажирка» (1979), за которой последовали новые работы – «Василий и Василиса» (1981), «Вакансия» (1982), «Частная жизнь» (1982), «Покровские ворота» (1982), «Вольный ветер» (1983). Популярность пришла к актрисе после выхода на экраны комедии «Нежданно-негаданно» (1983). А через год фильм Владимира Бортко «Блондинка за углом», в котором она снялась в паре с Андреем Мироновым, сделал Татьяну Догилеву настоящей звездой отечественного кино. Также на счету актрисы роли в фильмах Эльдара Рязанова «Забытая мелодия для флейты» (1988) и «Привет, дуралеи!» (1996), в кинокартинах «Яма» (1990), «Афганский излом» (1991), за роль в котором на фестивале «Кинотавр» в 1992 году она получила приз как лучшая актриса. Снялась в картине Георгия Шенгелия «Стрелец неприкаянный» (1992), в мелодраме Аллы Суриковой «Дети понедельника» (1998), в фильмах «Гибель империи» (2004), «Жмурки» (2005), «Антидурь» (2007). С 1998 года выступает в качестве театрального режиссера, а с 2008-го – как кинорежиссер. Народная артистка России (2001).