Новые Известия
Кабак «Три аккорда»
18 февраля 2015, 00:00
Культура
АЛЕКСЕЙ МАЖАЕВ
Кабак «Три аккорда»
Кабак «Три аккорда»

Придется заняться необычным делом – защитой музыкального жанра, который называли и блатняком, и «городским романсом», но в конце концов сошлись на определении «русский шансон». Этот жанр давно шагнул из наших и ваших магнитофонов на радиостанции и федеральные телеканалы. На Первом он удостоился отдельного шоу под названием «Три аккорда». По итогам просмотра и возникло желание как-то оправдать незаслуженно оскорбленный жанр.

Шансон на Первом звучал и раньше – игнорировать интерес зрителей к творчеству Елены Ваенги и Стаса Михайлова канал не мог, поэтому нередко показывал телеверсии их концертов, стараясь поставить их в сетке на выходные и особенно праздничные дни. Но к выпуску еженедельного шоу Первый приступил не сразу, методом проб и ошибок протестировал формат и в конце концов остановился на том, что для него привычно. «Три аккорда» – это нечто среднее между «Точь-в-точь», «Повтори», «Минутой славы» и «Ледниковым периодом», только на шансонной базе. Уважаемых звезд здесь заставляют исполнять не вполне свойственный им репертуар, обязательно присутствует доброжелательное жюри из мэтров жанра, а главным в большинстве песен оказывается сопутствующий им театрализованный номер. Кроме того, это вроде как соревнование: артисты, многие из которых перешли из других шоу Первого канала, спорят, кто лучше всего может работать в жанре шансона. Какой приз ждет победителя, боюсь даже представить.

Если отбросить всю сопутствующую шелуху и сосредоточиться на песнях, могло бы получиться красивое, вполне музыкальное и в меру просветительское шоу. Русский шансон – устоявшееся название весьма широкого пласта музыки, включающего и одесскую песню, и эмигрантскую, и блатную, то есть тюремную или околотюремную, и цыганскую, и дворовую, и «белогвардейскую». Большую часть советской истории все это было запрещено, что не мешало жанру активно распространяться подпольно и влиять на другие направления музыки – от советской эстрады до бардовской песни и русского рока. Тут только копни немного – и забьют фонтаны захватывающих историй о песнях и их легендарных исполнителях. Кто автор «Мурки»? Сколько куплетов в «Сиреневом тумане»? Почему первый исполнитель «От зари до зари» пел с акцентом? В каком полку служил «Поручик Голицын»? Тут про каждую песню можно документальный сериал снимать, а уж о легендарных подпольных героях городского романса вроде Аркадия Северного – даже и художественный. Смотрят же на том же Первом документальные циклы Леонида Парфенова или очень симпатичную работу про Ильфа и Петрова – и про шансон бы смотрели не отрываясь. Заодно можно было бы реабилитировать эту музыку, которая считается прибежищем приблатненных и люмпенизированных граждан.

Вместо этого Первый канал окончательно загоняет жанр в гетто, где его слушает публика с низкими культурными потребностями. Да, она вполне многочисленна – но повод ли это опускаться до ее уровня? Происходящее на экране в «Трех аккордах» – это какая-то реконструкция дурного тезиса «русские гуляют как в последний раз». Так обычно в старых фильмах показывали нэпманскую вольницу: пьяно, громогласно, вульгарно, через край гуляют русские. Песни, которые ни в чем не виноваты, вместо ядра программы оказываются необязательным фоном для кабацкого вертепа. Реплики членов доброжелательного жюри, есть ощущение, перекочевали из других программ Первого канала, где было жюри. Ведущий Максим Аверин так несмешно шутит и так широко улыбается, что у него того и гляди лопнет жилетка, ведь стилисты почему-то подобрали артисту одежду на размер меньше необходимого. Смотреть это на трезвую голову практически нереально, особенно в реальном времени по телевизору; можно было бы порекомендовать послушать некоторые песни в Интернете, пропуская реплики ведущего и всю эту атмосферу пьяного счастья, но исполнители тоже заражаются этой утрированной разухабистостью, поэтому результат поисков в целом не стоит усилий.

Из программы «Три аккорда» вы не узнаете, кто автор «Мурки», зато лишний раз убедитесь, что этот шансон – не для вас, а для нетребовательной аудитории, которая готова потреблять душевность столовой ложкой, не замечать падений за грань пошлости и веселиться до упаду во время чумы.

Автор – музыкальный обозреватель «НИ»