Посол США на Украине: «Я не знаю, что думает Путин»
16 августа 2019, 11:33
Глава американской дипмиссии в Киеве Уильям Тейлор рассказал о перспективах урегулирования российско-украинского конфликта

В ближайшие месяцы должны состояться сразу несколько встреч Дональда Трампа и Владимира Зеленского. Журналисты сразу нескольких украинских изданий в связи с этим встретились в Киеве с посолом США на Украине Уильямом Тейлором. В своем интервью посол в том числе рассказал и о том, как Америка расценивает дальнейшие перспективы своих отношений с Россией в свете российско-украинского конфликта:

Президент Зеленский и его команда изменили подход к тому, как надо относиться к украинцам, оказавшимся на оккупированных территориях.

Я уже посетил несколько пунктов перехода – один на границе с Крымом, другой – на Луганщине. В обоих случаях представителей новой власти, которые были вместе со мной, интересовало, как сделать пересечение этой линии проще для украинцев, живущих по обе ее стороны. Потому что это – очень непросто для многих, даже физически. К примеру, на крымском пункте мы были в жаркий день, а пожилые люди, мамы с колясками, маленькие дети – все должны были идти под солнцем километр или полтора.

И по всем представителям новой команды, которые туда приехали, я видел, что их это искренне беспокоит. Они искали, как облегчить бремя для этих людей.

Конечно, никто не хочет сохранять эту границу, да это и не граница вообще: Крым – это Украина, и Херсонская область – это тоже Украина. И люди ездят туда и обратно! И надо сделать так, чтобы это не было настолько обременительно.

То же самое я увидел на разрушенном мосту в Станице Луганской. Есть очевидное стремление новой власти восстановить этот мост, а для этого надо отвести войска, провести разминирование и тому подобное.

Другой пример – перемирие. Я вижу, что Зеленский пытается его сохранить даже несмотря на нападение на прошлой неделе, когда погибли четверо морских пехотинцев. Ведь это нападение могло положить конец перемирию – но Зеленский считает, что надо его сохранять и дальше.

(...)

Другой пример, когда удалось избежать эскалации – задержание российского танкера. Украина тогда, арестовав судно, отпустила российский экипаж, потому что эти люди не участвовали в нападении на украинские корабли в Керченском проливе – а танкер принимал. И тогда президент Зеленский сказал, что экипаж должен быть освобожден. И пояснил: "Мы сделали это, потому что мы не такие, как русские".

(...)

Что важно, и что отлично – то, что в моменты обострений президент Зеленский дважды поднимал трубку и звонил Путину, чтобы обсудить эти инциденты.

Итак, сейчас существует возможность того, чтобы президенты Украины и России обсуждали вопросы Донбасса, Черного моря, Керченского пролива. Украинцы и россияне теперь в принципе способны об этом говорить, и для меня это – вдохновляющая новость.

Возвращаясь к вашему вопросу, что же изменилось при Зеленском.

Первое – это изменение отношения к украинцам на оккупированных территориях, второе – новое стремление к двусторонним переговорам с РФ. И третье – новый уровень заинтересованности в благополучии людей по обе стороны.

Путин способен остановить эту войну хоть завтра.

Он может просто сказать так называемым "ЛНР" и "ДНР", чтобы те остановились. Он может забрать с Донбасса армию, спецслужбы, российское вооружение – и все.

И я не знаю, что думает Путин, я не знаю, что именно он планирует – я недостаточно умен, чтобы это понять. Но я знаю, что на него давят санкции. Я знаю, что санкции оказывают влияние. Я знаю, что люди в Москве, в том числе в близком кругу Путина, обеспокоены санкциями и ищут возможности ослабить их.

Санкции продолжаются значительно, значительно дольше, чем прогнозировали и представляли себе и Путин, и его команда. Они влияют и на российскую экономику, и на конкретных людей, которые ограничены в возможности путешествовать, активы которых заморожены. Это – реальное влияние.

И я верю, что из-за этого давления Путин может принять то решение по Донбассу, о котором я говорю.

Эта идея до сих пор на столе. Миротворцы – это вариант, хотя и не единственный.

О такой возможности говорит и сам Путин, и международное сообщество. Этот сценарий не предусмотрен Минскими соглашениями, но он им не противоречит. Вполне возможно получить согласие Совбеза ООН на то, чтобы группа государств сформировала пул наблюдателей, миротворцев, которые обеспечат вывод войск в Россию, смогут разоружить так называемые "республики" и создать условия, при которых на Донбассе могут пройти местные выборы.

Там нужно создать суды, обеспечить возвращение переселенцев, возобновить выплату пенсий. Международное сообщество может это обеспечить, и это позволит россиянам уйти оттуда.

В этом случае у Путина будет возможность сохранить лицо. Он сможет сказать: я успешно защитил русскоязычных на Донбассе, теперь эту роль берет на себя международное сообщество.

(...)

Вопрос Крыма для нас очень важен, и, как вы знаете, госсекретарь Майк Помпео прошлым летом одобрил Крымскую декларацию, в которой очень четко сказано, что США никогда не признают российской оккупации Крыма.

А еще там говорится, что жесткая политика санкций – которые, напомню, оказывающие влияние на Москву – будет действовать так долго, пока Россия будет оставаться в Крыму. Поэтому важно, что мы сохраняем это давление.

(...)

Действия России демонстрируют уровень ее презрения к международному праву.

И если мы хотим вернуться в мир, который руководствуется правилами, то должны решить вопросы и Крыма, и Донбасса. Без этого не восстановить ту систему, которая обеспечивала мир в Европе на протяжении 70 лет и сделала возможным экономическое развитие Европы. Для ее возвращения надо работать.

(...)

США постоянно пересматривают санкционную политику – так, около недели назад мы объявили о новых санкциях. Мы анализируем, эффективно ли работают уже введенные ограничения, отслеживаем новые действия РФ. И продолжающаяся милитаризация Крыма – это пример таких "новых действий".

Поэтому могу заверить: мы постоянно над этим работаем. И каждый раз, когда узнаем о новых нарушениях, рассматриваем возможность новых санкций против России.