Владимир Гельман: «Электоральный авторитаризм отличается от диктатуры»
15 сентября , 12:29
Суть режима, действующего в России, в том, что он проводит конкурентные выборы с возможностью выбора между кандидатами разных партий, и победа на выборах служит основанием легитимности режима, но сами выборы устроены так, что исключают избрание заведомо неприемлемых для режима кандидатов

Политолог Владимир Гельман рассказал о том, какой именно режим действует сегодня в России, и какими средствами можно его победить:

«Финский коллега (не политолог) задал мне вопрос о том, стоит ли после отравления Навального по-прежнему считать, что российский политический режим – это электоральный авторитаризм или речь должна идти о диктатуре? Такой вопрос требует чуть более развернутого ответа, который важен для понимания происходящего и в России, и в соседней Беларуси, и в ряде других стран.

Многие политологи называют диктатурами все современные режимы, не являющиеся демократиями (эта дихотомия отражена в названиях известных книг Баррингтона Мура и Асемоглу-Робинсона). С этой точки зрения, диктатуры – и СССР, и КНР, и Саудовская Аравия, и сегодняшние Россия с Беларусью. Но в обыденной речи диктатура связывается с жестокими массовыми репрессиями, хотя на самом деле не все диктатуры одинаково репрессивны, и масштабы и мишени репрессий в некоторых из них сильно меняются со временем. Поэтому о диктатурах чаще говорят в публицистике, а в академической речи чаще говорят об авторитарных режимах, относя к ним все не-демократии. Такое определение, однако, не позволяет провести различие между разными видами авторитарных режимов (это все равно как если бы хозяин кота говорил о нем как о «млекопитающем»). Чтобы отличить между собой разные виды млекопитающих (например, котов от дельфинов), приходится вводить дополнительные дробные подвиды, одним из которых является «электоральный» авторитаризм. Суть его в том, что такой режим проводит конкурентные выборы с возможностью выбора между кандидатами разных партий, и победа на выборах служит основанием легитимности режима. Но сами выборы устроены так, что исключают избрание заведомо неприемлемых для режима кандидатов – их либо не допускают до участия, либо не позволяют избраться. В этом и состоит отличие «электорального» авторитаризма от тех авторитарных режимов, которые выборы не практикуют вообще либо в которых выборы заведомо неконкурентные (как в СССР до 1989 года). Иначе говоря, «электоральный» авторитаризм отличается от диктатуры примерно тем же, чем серый кот или серый дельфин отличаются от серого млекопитающего.

Из этого определения следует, что свергнуть электоральный авторитаризм в ходе выборов невозможно. Но по его легитимности можно нанести тяжелый удар, проголосовав за тех кандидатов, которые выглядят как наиболее правдоподобная альтернатива режиму и которые имеют шансы набрать больше голосов, чем кандидаты, избрания которых режим добивается. Опыт Беларуси – именно об этом. Тихановская попала в избирательный бюллетень случайно, во многом из-за ошибки режима, недооценившего степень недовольства им со стороны белорусов и спрос на альтернативу с их стороны. Голосование не привело и не могло привести Тихановскую на пост президента, но оно привело режим к утрате легитимности, которая восстановлению уже не подлежит. Замечу, что если бы имени Тихановской в бюллетене не оказалось, то, скорее всего, президентские выборы 2020 года стали репликой предыдущих выборов 2015 года – очередное переизбрание Лукашенко на очередной срок на фоне апатии избирателей при сохранении легитимности режима. Отмечу также, что в Беларуси многие избиратели голосовали не столько за Тихановскую (при всем к ней огромном уважении), сколько против Лукашенко.

В России сегодня ситуация с выборами примерно та же, что и в Беларуси до 9 августа. По всей стране прошли региональные и муниципальные выборы, к участию в которых не допущены многие заведомо неприемлемые для режима кандидаты. Но нанести ущерб режиму возможно даже на таких несвободных и несправедливых выборах, голосуя за наиболее правдоподобные альтернативы, имеющие шансы набрать больше голосов, чем кандидаты режима. В данном случае вообще неважно, каковы сами эти альтернативы. Скорее всего, они не лучше тех кандидатов, против которых выступают (возможно, даже хуже). Суть голосования не в том, чтобы привести к власти достойных, а чтобы лишить власти недостойных – собственно, «Умное голосование» именно об этом. Да, если Вам повезло, и в Вашем округе есть достойные кандидаты, голосование за них может доставить Вам позитивные эмоции, это прекрасно. Но если за таких кандидатов проголосует очень мало избирателей (то есть они не выглядят как правдоподобная альтернатива режиму), то статус-кво сохранится в будущем. А опыт того же Фургала в Хабаровске показывает, что даже избранные на таких выборах кандидаты от недостойных партий могут создать режиму немалые проблемы. Да, свергнуть электоральный авторитаризм на нечестных выборах невозможно. Но нанести ему тяжелый удар, как показывает опыт Беларуси, вполне реально. Окажется ли этот удар таким, после которого режим уже не сможет восстановить легитимность – зависит от избирателей...»