Новые Известия
Депутатам на заметку: как работает закон о домашнем насилии в США
12 июля 2019, 15:05
Депутатам на заметку: как работает закон о домашнем насилии в США
Человека, уличённого в домашнем насилии, в Америке судят даже в том случае, если его жертва забрала своё заявление из полиции.

«Новые Известия» уже не раз обращались к теме домашнего насилия, закон о котором необходим стране уже много лет, и то, что даже не предлагается к рассмотрению «безумным принтером» Госдумы выглядит какой-то первобытной, даже звериной дикостью. Как и само домашнее насилие. Много, почти каждый день, пишет с примерами из российской жизни и из законодательств других стран, пишет о его необходимости общественный деятель Алена Попова, говорят и пишут гражданские активисты, адвокаты, обычные граждане, однако депутаты хранят бесчеловечное молчание.

Сделаем еще одну попытку и опубликуем пост психолог Оксаны Лексель, живущей в американском Чикаго, которая профессионально описала ситуацию с домашним насилием в США, тайно и завистливо подражать нравам которой так любят в России:

«Если жертва насилия (а в 97% случаев это- женщины) обращается в полицию, полиция прибывает на дом в течение нескольких минут. Никаких там «да сами разбирайтесь», «милые бранятся - только тешатся». Полиция специально обучена динамике отношений в ситуациях домашнего насилия и относится к подобным звонкам очень серьёзно.

Полиция осматривает жертву на предмет признаков физического абьюза: синяки, кровоподтёки и т.п. Квартиру - на предмет разрушений, проломленных кулаком стен и т. п. Если находит, абьюзера арестовывают и помещают на 24 часа в тюремную камеру. За эти 24 часа происходит слушание в суде в присутствии судьи. Даже если жертва забрала заявление - абьюзера продолжает судить штат. Эта поправка вышла к закону, учитывая, что многие жертвы насилия по самым разным причинам забирают заявление обратно.

Обычно на первый раз абьюзер получает предупреждение и обязан пройти 26 сессий терапии: один час по разу в неделю, то есть это продолжается в течение полугода. За терапию он платит из своего кармана.

В каждом штате есть свои вариации, но у нас в Иллинойсе именно так. Согласно иллинойскому протоколу исполнения закона о домашнем насилии.

Терапевт каждый месяц пишет отчёт по «успехам» абьюзера для суда. Потому что через 26 недель суд рассматривает, что делать с абьюзером дальше. Если упёрся рогом и настаивает, что «это она меня довела» - иди в тюрьму. Если осознал: иди на волю, но попадёшься второй раз - иди в тюрьму.

Терапия абьюзеров обычно проходит в групповом сеттинге, в группе не больше 12 человек. Формат: не наказывающий, а обучающий, дискуссионный и ни разу не унижающий или высмеивающий.

К абьюзерам относятся так, как хотят, чтобы они относились к своим партнёрам, ставшими жертвами их насилия. Специально обученные сертифицированные терапевты моделируют для них эффективное поведение в ситуациях конфликта. Людей, разрешающих конфликты исключительно через мордобой и психологическое насилие, учат новым способам разрешения конфликтов.

Комната для терапии оборудована так, что в случае чего терапевт нажимает кнопку и через пять секунд в комнате появляется вооружённый до зубов отряд полиции. И участники терапии об этом знают. Так же они знают и видят направленные на них видеокамеры.

Такую работу обычно проводят только аккредитованные судом агентства, у которых есть всё необходимое оборудование для безопасности терапевтов и самих участников групп.

Я предвижу белые пальто с комментариями: «ах, как примитивно, это же для быдла и тех дур, которые за быдло замуж выходят».

Как терапевт, который провёл несколько лет в комнате с сигнализацией, поспешу сказать: я имела честь познакомиться там с людьми, которые были лучшими представителями богатых северных пригородов Чикаго: врачами, юристами, риэлторами и другими «интеллигентными» профессиями. У меня был клиент, который угрожал жене сделать во сне укол, от которого она никогда не проснётся, если она «хоть одному человеку расскажет, что он её систематически избивает» - конец цитаты. Муж её был очень уважаемым врачом. Жена и не заявляла на него: заявил гинеколог жены, когда она пришла к нему на приём и он увидел следы насилия на теле. Врач тут же позвонил в полицию, конечно, потому что в Америке представители профессий врача, психолога и учителя являются mandated reporter: они обязаны сообщать властям о признаках любого абьюза. Это часть их договора со штатом, который выдаёт лицензию на практику.

Огромное количество насильников были эмигранты, выходцы из других стран, в которых не было подобных законов и отсюда - чувство полнейшей безнаказанности. Очень много выходцев из бывшего Союза, Польши, Югославии, Мексики и ряда африканских стран. У половины - высшее образование, почти у всех - безупречная репутация на работе. Я уверена, что про отца сестёр Хачатурян тоже многие отзывались как об уважаемом человеке.

Как-то один полицейский, с которым я тесно сотрудничала, признался мне, что самые "огнеупоротые" насильники - это русскоязычные выходцы из бывшего Союза.

- Приезжаешь такого арестовывать, а он тебе: фак ю, и фак твою страну. Кто вы мне такие, чтобы диктовать, что мне делать в моём собственном доме! - рассказывал полицейский.

Кроме обязательного курса терапии, насильникам запрещено жить в своём доме, пока не закончится срок наказания. Если жертва оформляет "order of protection", в котором прописано, что она не хочет получать телефонные звонки или имейлы от своего абьюзера, не хочет, чтобы он подходил к ней на расстояние 20 метров, значит он обязан выполнять любые условия, прописанные в "order of protection". Все аресты, защитные ордера, обвинения заносятся в "criminal record" офендера (криминальное досье), а это влияет на нахождение работы, на получение гражданства, карьеру и т.д.

Закон о домашнем насилии- это комплексный подход к проблеме домашнего насилия. В нём участвуют полиция, система судов, психологи, социальные работники, сотрудники приютов для жертв насилия и т.д. Все эти люди проходят специальные тренинги и специально обучаются, чтобы знать, как себя вести в том числе и в самых опасных для жизни ситуациях.

После введения закона в 80-е годы в США количество погибших женщин от рук своих мужей и бойфрендов сократилось с 10 тысяч до 1.5 тысяч в год ( на 300 млн. населения). Для сравнения в России на сегодняшний день эта цифра просто чудовищна: 14 тысяч женщин в год (на 140 млн. населения).

Сталкивалась со многими судебными процессами в Америке, когда жертва насилия превышала уровень самообороны и доводила дело до убийства своего абьюзера. Защита в таких делах часто использует как раз закон о домашнем насилии. Если жертва докажет, что над ней систематически свершалось насилие, которое довело её до убийства, таких подсудимых полностью оправдывают.

Судьба сестёр Хачатурян- это результат именно того, что в стране отсутствует закон о домашнем насилии. Я прожила 30 лет в Украине и вот уже 22 года живу в США. Я вижу большую разницу в том, как защищена женщина в Штатах и как беззащитна она в странах бывшего Союза в контексте домашнего насилия. В Америке у сестёр Хачатурян было бы намного больше вариантов выбора. У меня нет в этом никаких сомнений.

P.S..

Закон о домашнем насилии симметричен. Женщина-абьюзер несёт ту же ответственность, что и мужчина. Мужчина тоже может стать жертвой насилия, хотя по статистике количество женщин - жертв is significantly higher (значительно выше).

P.P.S.

В перепостах очень много эмоциональной реакции: «чтоб они сдохли, чтоб у этих ублюдков/уродов руки-ноги отсохли» и т. д. У меня к таким эмоциональным авторам один вопрос: чем вы отличаетесь от абьюзеров/офендеров? Своим неумением контролировать эмоции вы ничем не отличаетесь от тех, кого вы осуждаете. Обзывание партнёра нехорошими словами- это эмоциональное насилие, дамы и господа!» You have to practice what you preach, как говорят у нас в терапии (Ты должен поступать так, как проповедуешь)...»

А вот для сравнения фрагмент поста о том, как «борются» с домашним насилием в России известного адвоката Алексея Федярова:

«...Как же наказывают семейных садистов? Это штраф от пяти тысяч до тридцати тысяч рублей, либо административный арест на срок от десяти до пятнадцати суток, либо обязательные работы на срок от шестидесяти до ста двадцати часов. Чаще всего наказывают штрафами. Которые, конечно же, сами садисты или приставы забирают из скудного семейного бюджета.

Для примера, штрафы за высказывание в интернет неуважения к власти варьируются в зависимости от повторности правонарушения от 30 до 300 тысяч рублей (части 3-5 статьи 20.1 КоАП). И административный арест, конечно. О многом говорит: верхняя планка штрафа за избиение женщины мужем - это нижняя планка штрафа за оскорбление представителя власти.

Типичная систематически избиваемая женщина в России обращается в полицию от безысходности. Только когда совсем уже невмоготу. Мужика увозят тогда ненадолго, а что с ним делать полицейским? Оформили и отправили. Вытрезвителей нет. Держать таких в ОВД - помещений не напасешься. И даже если ночь продержат, он придет домой на следующий день. Злой и уверенный в аргументах - чего добилась, тварь? Давай денег, штраф платить.

Государство разрешило садистам быть дома страшными, страшно бить жену, порождать мрак, в котором растут дети. Кем станет мальчик, который видит, что папе можно бить маму, его, сестру и ничего за это не будет? Кем вырастет девочка, которая знает - мужское насилие ненаказуемо и сопротивляться ему бессмысленно? Какими духовными скрепами, домостроем, традициями, религиозными соображениями можно оправдать домашний садизм?

А теперь наберите в том же поисковике: "318 УК РФ". И попереживайте за здоровых мужиков - полицейских и нацгвардейцев. Тут к погону потянулись, там толкнули (не ударили) в грудь - и приговоры. И сроки.

В этом все о нашей стране: женщину - мать, жену, дочь можно пытать, это недорого, в крайнем случае штраф заплатишь небольшой. А вот полицейского и вертухая не тронь - святое. Да и от самого садиста руки прочь, это - домострой и скрепа.

Конечно же, я за комплексный закон о семейном насилии. Я вообще за семью, где все равны, где всем спокойно за себя. И я за изучение опыта США и Европы без оговорок о нашем особом пути. Страшные это оговорки. Дошли уже, некуда дальше...»