Рус
Eng
Ильгар Мамедов

Ильгар Мамедов

24 июня 2013, 00:00
Спорт
Оксана ТОНКАЧЕЕВА
На завершившемся в Загребе чемпионате Европы по фехтованию сборная России завоевала одну золотую, три серебряные и одну бронзовую медали, что позволило ей занять лишь четвертое место в общекомандном зачете. Саблистки Дина Галиакбарова, Юлия Гаврилова, Екатерина Дьяченко и Яна Егорян выиграли командный турнир. В личном

– Первый год нового олимпийского цикла не зря называют самым непредсказуемым…

– Да, заключительный год, олимпийский – самый важный, а в начале четырехлетнего цикла на первый план больше выходят задачи организационного плана. Многое нужно пересмотреть, обеспечить тренировочный процесс всем необходимым… Изменения в тренерском штабе у нас уже произошли. Например, в отличие от Лондона-2012 на Олимпиаде-2016 шпага будет представлена в полном объеме, то есть в личном и командном первенстве у мужчин и у женщин. Поэтому мы решили, что каждую команду должен возглавить свой тренер. Александр Глазунов остался руководить женской сборной, а с мужской стал работать один из лучших шпажистов в истории фехтования Андрей Шувалов. Мужской и женской командами по рапире теперь руководит итальянец Стефано Чериони, мой давний соперник, с которым мы много раз встречались на дорожке. Ну а сабельным фехтованием, как и в прошлом году, занимается французский специалист Кристиан Бауэр.

– Изменился и состав команды.

– Некоторые лидеры – Софья Великая, Татьяна Логунова, а также Аида Шанаева – решили сделать паузу в карьере. До последнего момента не было ясно, сможет ли выступить в Загребе Алексей Якименко, которого замучили травмы… В команды постепенно вливается молодежь, и это радует. Вообще хочу сказать, что с тех пор, как я возглавил команду (без приставки «и.о.» – с 29 февраля этого года), перемены, которые происходят в сборной, радуют. Коллектив у нас подобрался деловой, все активно работают, спорят в поисках решений проблем. Но что очень важно, это рабочие моменты, не переходящие на личные отношения. Ведь обстановка в тренерском коллективе передается и спортсменам. Если они видят уверенность, согласованность в действиях своих наставников, значит, и сами настраиваются на позитив. А я уверен: если мы хотим добиваться побед, то они у нас будут. Труд даром не пропадет. Вот эта положительная энергетика обнадеживает.

– Помимо кадровых вопросов, вы сказали, есть еще ряд моментов, которые необходимо было воплотить в жизнь. Что, на ваш взгляд, нужно делать в первую очередь?

– Я бы постарался усилить конкуренцию на наших внутренних соревнованиях, сделав их более открытыми. Думаю, что и нашим ближайшим соседям эта идея была бы интересна. У нас же в некоторых видах оружия (хотя бы в женской рапире, например) человек 17 всего на «Турнире сильнейших». На чемпионате России – 39-45 человек. Из более чем 80 субъектов Федерации всего четыре региона выступало, разве это нормально? Из четырех регионов собрать сборную России тяжелее. Но если мы сможем хотя бы на Кубках России, на «Турнирах сильнейших» поднять внутреннюю борьбу за счет участия стран постсоветского пространства, ситуация изменится в лучшую сторону. Хотя бы не будем бояться соперников из Украины, Белоруссии, Грузии, Эстонии… Потому что, если мы тушуемся проходить по турнирной сетке эти страны, то что тогда делать против Китая, Франции, Кореи, Италии и так далее? Тут не нужно ничего нового выдумывать. Во время СССР, кстати, всесоюзные Спартакиады всегда делали открытыми.

– Еще в период подготовки к Олимпийским играм в Лондоне от спортивных чиновников, руководителей федераций не раз приходилось слышать, что всем необходимым команды были обеспечены. А вы сказали, что и в этом плане есть что усилить.

– Есть, например, такая система – видеоанализа. Вот я хочу облегчить работу тренерам, чтобы не они искали необходимый материал для анализа тренировок и соревнований, а специально обученные люди. Потом, я просил Министерство спорта увеличить численный состав взрослой и юниорских команд, находящихся на централизованных сборах. И что еще важно – отдельный календарь соревнований для спортсменов до 23 лет. У них должна быть отдельная система отбора, свои турниры. Это тот пласт резерва, который мы часто теряем из-за того, что, выйдя из юниорского возраста, спортсмены просто не успевают набраться опыта для более плавного перехода на взрослый уровень. Получается как? Попали на взрослый турнир, получили по голове, поехали домой, а там еще неизвестно – справятся ли психологически с этим поражением, не пропадет ли запал продолжать тренировки?

– Какой вид оружия на сегодняшний день для нас самый проблемный?

– Мужская шпага. Талантливая молодежь есть, но надо ее направить в правильное русло. Поэтому и пригласили Андрея Шувалова, который, на мой взгляд, способен справиться с этой сложной задачей. Ситуация чем еще осложняется? Шпага на сегодняшний день – самый популярный вид фехтования в мире. Ее культивируют практически везде, и чтобы пройти сквозь это сито, нужно быть не просто хорошо подготовленным, а суперподготовленным. Что касается резерва в целом, то проблема существует, но она не такая глобальная, какой была несколько лет назад. Сегодня на пороге сборной есть молодые спортсмены, которые вполне способны через три года быть в олимпийском составе. Проблема в другом – ограниченности регионов, где культивируется наш вид спорта. Ведь если даже мы говорим о четырех регионах, это вовсе не означает, что в них одинаково хорошо развиваются все виды оружия. В Уфе, например, это только рапира. В Новосибирске – только сабля…

– В памяти еще свежо провальное выступление команды России на Олимпийских играх в Лондоне. И тогда, да и сейчас, многие сходятся во мнении, что основная причина неудачи кроется в психологии. Вместе с тем вице-президент Федерации фехтования России Станислав Поздняков в интервью нашей газете заявил, что не видит необходимости пригласить в команду психолога.

– Абсолютно с этим согласен. Самые лучшие психологи – это тренеры. И если наставник не подвел команду к главному старту во всеоружии, в том числе и психологически, здесь нужно искать ошибку. К тому же я убежден: у нас в стране спортивных психологов нет и не будет, так как эта отрасль не развивается так, как хотелось бы. Как, впрочем, и спортивная медицина. Хороших спортивных врачей сегодня можно пересчитать по пальцам. Я сам был в Лондоне в составе судейской комиссии, смотрел на все происходящее со стороны и расстраивался прежде всего потому, что мы не показывали там не только того, что могли, а даже того, что хотели. Конечно, выводы сделаны. Сейчас при подготовке к Играм в Рио постараемся учесть ошибки. Хотим, например, организовать сборы в Бразилии. Приехать туда несколько раз за эти три с половиной года, узнать обстановку. Если удастся это сделать, то на Олимпиаде уже не будет такого: «о-о-о!» Рио уже будет нашим вторым домом. И не просто – рапира съездила, шпага, потом сабля – нет, нужны совместные сборы по всем видам оружия. Дух одной единой команды – это очень важно, и нужно его воспитывать, прививать каждому уже сегодня.

– А медальные планы на Рио у вас уже есть?

– Два «золота», «серебро» и «бронза» – минимум, который мы должны завоевать. Но лично я те задачи, которые поставлены передо мной, буду выполнять по максимуму. Главное – быть честным перед самим собой, знать, что все сделал для того, чтобы выиграть эти медали. Ну а если не получится, все равно все те новшества, которые я пытаюсь сейчас внедрить, останутся в моем любимом виде спорта, будут служить ему на пользу. Но я верю, что мы добьемся хороших результатов. Иначе зачем тогда браться за дело? Тренеры и спортсмены сейчас трудятся очень хорошо, а труд, я повторюсь, даром не пропадет.

Found a typo in the text? Select it and press ctrl + enter