Рус
Eng
Татьяна Лебедева

Татьяна Лебедева

5 августа 2005, 00:00
Спорт
Оксана ТОНКАЧЕЕВА
Олимпийская чемпионка в прыжках в длину и двукратная чемпионка мира в тройном прыжке Татьяна Лебедева – подарок для журналистов. Столь вежливый, тактичный и искренний собеседник в нашем большом спорте сегодня огромная редкость. Вот и накануне чемпионата мира по легкой атлетике, который открывается 6 августа в Хельсинки

– Со стороны складывается впечатление, что прыжки в длину, несмотря на олимпийскую победу, так и не стали для вас родными?

– У меня от Афин двоякое впечатление осталось. С одной стороны, выиграла олимпийское «золото», мечта сбылась! А с другой – чувства удовлетворенности не было, потому что мечтала я немного о другом. Все мысли тогда смешались – и опустошение, и радость, и не то что разочарование, но… Меня все успокаивали, говорили: ну, ты же все равно олимпийская чемпионка! И я себя успокаивала, но чувство недовольства – оно все равно осталось. Вот здесь, внутри, сидит, и я не могу себе простить ту неудачу в тройном прыжке.

– Так и мучитесь до сих пор?

– Так и мучаюсь. Хотя сама себе сказала: не надо жадничать, значит, такая судьба. Какая, в конце концов, разница – в тройном прыжке победила или в обычном. Но все равно в голове все прокручиваю и прокручиваю: что же там, в Афинах, случилось?

– И что же?

– Много мелких причин, а в итоге они вылились в одну большую. Проиграла не потому, что у меня форма плохая была. Травмировалась по глупости – за три недели до старта отбила пятку. Но мне казалось – ерунда! А ерунды в большом спорте не бывает. Когда я это поняла, уже шли соревнования. За меня болели, а я уже там, в секторе, знала, что не смогу показать высокий результат – начались проблемы с техникой. Физическая форма хорошая, а прыжок не чувствую. Когда соперницы начали «улетать», я вроде заводилась, но не попадала, как мы говорим, в прыжок. Я просто весь его растеряла. Думала, что на одном характере вылезу – не вышло. Я долго поверить не могла. Казалось, что это как сон, предупреждение, вот проснусь – и все будет по новой...

– А когда осознание свершившегося пришло?

– Когда я поняла, что просто проиграла ее, Олимпиаду, захотелось, чтобы скорее закончился этот позор. Трагедия в том, что следующего шанса ждать надо еще четыре года. Меня все успокаивали: впереди «длина», ты настраивайся. Но я-то ставку делала на тройной. Я мечтала именно об этой победе. Поэтому «длина» такого удовлетворения и не принесла. Хотя, с другой стороны, думаю, если бы выиграла тройной, а «длину» проиграла, тоже бы, наверное, расстроилась. Человеческая натура – она немного жадновата. В общем, наверное, это судьба – выиграла бы все и дальше не захотела бы тренироваться. А тут получается, что стала олимпийской чемпионкой, но не до конца. Стимул остался.

– Олимпийская чемпионка, но не до конца, это, конечно, сильно сказано. Я так понимаю, пока в Пекине вы дальше всех тройным не прыгнете, так считать и будете?

– Сейчас хочу сосредоточиться именно на тройном прыжке. Вернуть свои утраченные позиции и показать, кто лидер в мире. Я люблю тройной и надеюсь, что здоровье позволит прыгать еще долго-долго, но хочется уже сейчас, в Хельсинки, взять свое.

– Боязнь проигрыша давить не будет?

– Раньше, может, давила, я даже опасалась ее, а сейчас это давление стараюсь игнорировать. И волнение научилась переводить в плюс. Знаю свой характер – чем больше волнуюсь, тем лучше показываю результат. Это не стопор, не минус, а дополнительный адреналин. Говорят, что люди со страху могут забор перепрыгнуть, так и я. Стараюсь даже нагнать на себя это давление.

– Вы, кстати, всегда говорили, что для спортсмена умение правильно настроиться на старт – уже половина победы. Знаю, что зимой в Нью-Йорке вы с известным мастером медитации Шри Чин Моем встречались как раз по этому поводу...

– Он еще и общественный деятель, этот Шри Чин Мой. У нас в Волгограде есть его организация. И в Москве. Он еще раньше приезжал в столицу с программой «Поднимай мир сердцем единым». Привлекал известных людей. Космонавтов было много, наших – Привалова, Мастеркова, Феофанова, Гомельский… Всех поднимал, вручал медали. Говорил, что они, мол, своим сильным духом людей вдохновляют, и все такое... Меня еще накануне Афин его окружение приглашало, говорили, что Шри Чин Мой очень за меня болел. Потом с одним из его учеников – девятикратным олимпийским чемпионом Карлом Льюисом – очень познакомиться хотелось. Они еще перед Олимпиадой 1984 года вместе медитировали. Медитация – это настрой, умение управлять духом, собой... Я заинтересовалась и как-то в шутку обронила, что не прочь была бы познакомиться со всем этим поближе. Вот и воспользовалась приглашением. И действительно познакомилась с Карлом. Поговорили, он подарил мне две свои книги. Подписал «Татьяне с большой любовью, не сдавайся никогда».

– А чем Льюис сейчас занимается?

– Школу актеров окончил, живет в Лос-Анджелесе, вроде даже уже снимался в Голливуде. Подстригся наголо, потому что должен был играть тридцатилетнего – нужно было выглядеть моложе. Сказал, что умение медитировать сильно пригодится. Я брала там пару уроков. Но конечно, это нужно все время практиковать, чтобы умение появилось и польза была. А у меня пока все руки не доходят.

– Интересно, а как вы сами свои успехи в спорте объясните?

– В прыжках в длину, может быть, так хорошо у меня получалось потому, что я не особо зацикливалась на результатах. Головой на них, можно сказать, от тройного отдыхала. А в остальном... Что бы там ни говорили о физических данных, я убеждена, что без стремления бороться и побеждать идти в спорт незачем.

– С этими качествами нужно родиться?

– Я думаю, их можно в себе и воспитать.

– Вы воспитывали?

– Меня улица воспитывала. Я – уличный ребенок. Родилась в бедной семье. Мама моя из детдома, а отца я не знаю вовсе. Чтобы как-то прокормить меня и брата, мама с утра до вечера работала на стройке, а я была предоставлена самой себе. Случалось, что и школу прогуливала. И отношения с мальчишками выясняла на кулаках. А те, естественно, спуску не давали. Бывало, что и до крови били. Я тогда за помощью к брату бежала, но от этого становилось только хуже. В конце концов, научилась решать свои проблемы сама. И, повзрослев, поняла, что во мне спрятано желание побеждать. Стала в школьных соревнованиях участвовать. Стрельбой, плаванием увлеклась, но однажды увидела, как прыгают в высоту легкоатлеты, и тут же захотела перепрыгать всех.

– Сколько лет вам тогда было?

– Двенадцать. Я буквально из кожи вон лезла, благо тренер у меня оказался замечательный – Елена Михайловна Кошелева. Именно она и привила мне любовь к спорту, оторвала от улицы, убедила, что именно здесь, в спорте, мое будущее... И вскоре я, хоть и была среди всех участниц самой невысокой, юношеское первенство России выиграла.

– Помните ту первую свою высоту?

– Конечно. 1 метр 80 сантиметров.

– Таня, все хочу спросить: допинговые скандалы, которые в последнее время захлестнули легкую атлетику, желание заниматься ею не отбивают?

– Конечно, проблемы есть. И не секрет, что на одном здоровье далеко не прыгнешь и не убежишь. Поэтому с допингом что-то делать надо. А то получается, как большая рулетка – кто попался, а кто нет. У нас в тройном в Афинах ведь тоже был скандал. Проба «А» камерунки (Франсуаза Мбанго стала в этом виде олимпийской чемпионкой. – «НИ») дала положительный результат, но это все замяли. Понятно, у Камеруна это была единственная золотая медаль в истории. И она вроде как живая пропаганда спорта в Африке получалась. Олимпийские игры, в отличие от чемпионатов мира, это еще и политические игры. Здесь свои трагедии, свои махинации. Поэтому все и говорят, что нужно как-то решать эту проблему. Вот докопались до Мэрион Джонс. Она была звезда, действительно радовала, на нее ходили смотреть. А тут просто решили ее похоронить. И от этого легкая атлетика только потеряла. Что бы сейчас ни говорили, я считаю: она свой очень яркий след в истории все равно оставила.

– А наша Ирина Коржаненко?

– То, что она не отдает медаль, это ее решение. Но в принципе, я на ее стороне. Если мы всех так быстренько будем хоронить, от этого, на мой взгляд, лучше спорту не станет. Люди-то ходят на имена. А так, что получается? Новички выскочили, а через год их тоже похоронили. Народ не будет помнить вообще никого.

– Став первой в истории легкой атлетики чемпионкой мира одновременно в двух дисциплинах (в прыжках в длину и в тройном прыжке), не собираетесь вернуться к тому, с чего начали? К прыжкам в высоту, например?

– В высоту – нет. Меня в бобслей приглашают. Давай, говорят, будешь теперь зимней чемпионкой. Тем более, у нас девочка одна прыгала тройным, а потом вот в Солт-Лейк-Сити в соревнованиях участвовала – восьмое место в «двойке» они заняли. Она-то меня и уговаривает: «Иди ко мне разгоняющей, как разбежимся с тобой! Всем покажем!»

– А вы?

– Я думаю: а что? В длину же ушла. Как дать сейчас! Опять всех удивить.Чертенок-авантюрист в душе-то сидит...




С прицелом на Пекин

Found a typo in the text? Select it and press ctrl + enter