Рус
Eng
Председатель Союза журналистов России Всеволод Богданов

Председатель Союза журналистов России Всеволод Богданов

21 мая 2007, 00:00
Общество
«С 27 мая по 3 июня в Москве пройдет очередной (XXVI) Всемирный конгресс журналистов. В Брюсселе, в штаб-квартире Международной федерации журналистов (МФЖ), я предложил в повестку конгресса тему доверия, для нашей прессы особенно актуальную. Возникло замешательство: условия труда журналистов, их безопасность, заработна

«Откуда бы я знал, что я счастливо живу…»

Богданов: Хочешь знать, что самое трудное в работе Союза журналистов? Это когда приезжают коллеги, и о чем бы ни шел разговор, под конец услышишь: наша работа сегодня никому не нужна, доверие к прессе падает, сужаются ее возможности влиять на общество. Среди журналистов, даже первоклассных, растет неудовлетворенность профессией. Молодежь по-прежнему стремится на журфаки, принимая за журналистику манипуляции политтехнологов, скрытую рекламу, оплаченные интервью со звездами шоу-бизнеса. Нежурналистика занимает сегодня 92–97 процентов медийного пространства. Мне жаль преподавателей журфаков: в мире соблазнов, манящих и порочных, каково учить студентов ответственному отношению к профессии?

Шинкарев: Меня этому учили в стенах «Известий». Осень 1961 года, мой первый день работы в аджубеевской редакции. Провинциальный дальневосточный газетчик, безумно гордый оказаться, как равный, в кругу своих московских кумиров, я вечером спустился в редакционный буфет, и первое, что услышал за чаем от своих идолов, потом моих учителей, была байка. «Скажи, – спрашивают деда на завалинке, – ты счастливо живешь?» – «Счастливо!» – отвечает дед. «А газету «Известия» читаешь?» – «Что за вопрос! – удивляется дед. – Откуда бы я знал, что я счастливо живу?!».

Байку повторяли новичкам не без умысла. В то время Аджубей и его команда разворачивали газету, а за нею всю нашу прессу к жизни обычного человека. К тем, кто делит со страной ее судьбу, но сами не находят справедливости, беззащитны перед произволом властей. Для многих людей, обессиленных хождением по мукам, нигде не нашедших правды, газета оставалась последней надеждой.

Лучшие перья своим трепетным отношением к профессии смущали, предупреждали, возвращали с небес молодых коллег. Учили присматриваться к жизни, видеть и понимать больше многих, чтобы быть вправе передавать опыт. Из доверия журналистов друг к другу начиналось читательское доверие к прессе.

Богданов: Лучшие газеты были духовными центрами отечественной журналистики. Их делали интеллигентные люди для широких масс, а не полусвет – для избранного круга. И когда сегодня на моей любимой радиостанции «Эхо Москвы» кто-то проповедует, что обман оправдан, если ты победил, и ложь бывает во спасение, и зависть двигает науку, я с горечью думаю, что такие игры с народным нравственным чувством вряд ли укрепляют массовое доверие к нашей профессии.

Когда-то «Советская Россия» опубликовала очерк о нарождавшемся типе «новой женщины». Образованной, успешной, хорошо зарабатывающей, далекой от мысли создавать семью. Письма шли тысячами, каждые девять из десяти были от мужчин. Всем не подцензурным русским языком они отчитывали бедную героиню и газету. Будем помнить, о каких временах речь. Женщине никто не отказывал в праве иметь свои приоритеты, но публикация задевала народные, если хочешь христианские, представления о божественном предназначении женщин. Инстинктивный протест был не против ее образа жизни, а против попытки газеты усомниться в традиционных нравственных ценностях. Эта стихийная национальная самооборона меня тогда поразила. Сегодня читатель равнодушен, чаще всего. То ли вообще не читает, то ли слишком далек от него газетный мир, он устал, разуверился.

Великая держава или княжество Лихтенштейн?

Шинкарев: Когда читатели чувствовали себя «глотателями пустот», это было полбеды. А беда началась с ощущения, что вокруг бурлит море ослепительной жизни, а вот мы томимся на одиноком, заброшенном, каторжном острове, до которого брызги не долетают. Я уже назвал водителя автобуса на трассе Иркутск – Ангарск. Человек средних лет, смуглый чалдон, как зовут коренных сибиряков за Байкалом, он говорил, не отводя от дороги узких глаз. «А можешь мне объяснить один фокус? Вот ездишь по сибирским дорогам, долго не видишь газет, и Россия кажется такой большой! А вернешься, откроешь газету, за ней другую, и страна покажется маленькой-маленькой. Почти та же кучка городов, те же артисты, депутаты, олигархи, их семьи, их подружки… Все мне давно знакомые. Будто не великая мы держава, а княжество Лихтенштейн!».

Возможно, такое восприятие от некоторого перебора в газетах «праздников жизни». Их у нас – как в недавние времена «исторических съездов» и пленумов. Светская жизнь, высокая мода, премьеры и т.д. прекрасны и ослепительны. А о кражах у Ксении Собчак, Филиппа Киркорова, Николая Баскова пишут как о пожарах и наводнениях, унесших человеческие жизни. Все смешалось! Боюсь, если у бедняги Киркорова еще раз пропадут часы, в стране объявят трехдневный траур.

Всего этого сверх меры даже в респектабельных изданиях, даже в относящих себя к национальным, другие стороны жизни уходят в тень, за пределы общественного внимания. Там, на обочине, скрытая от сытых взглядов, едва теплится куцая, невнятная жизнь большинства населения. Трудно представить, когда народ работает и работает ли вообще.

И если к таким газетам падает доверие, то, может быть, слава Богу? Может, это симптом? Начало выздоровления общества?

Лучшие перья пишут о том, как жизнь отражается на телеэкране, на сцене, в кино. Мало кто берется изучать ее саму, непосредственно, как этим занимались Анатолий Аграновский, Отто Лацис, Геннадий Лисичкин, Анатолий Иващенко. Не для них были кабинетные умствования. Их влекла живая практика, аналитическая мысль. Они раскрепощали массовое сознание, и с их наблюдениями приходилось считаться властям. Газета получала до 1,5 тысячи писем в день. Вот это был рейтинг, хотя никто из нас этого слова тогда не знал.

Богданов: Я вспоминаю Владислава Старкова, как из тощей газеты общества «Знание» он сделал массовое издание «Аргументы и факты» и поставил мировой рекорд тиража: 40 млн. экземпляров. Перевозбужденный успехом, он мне говорил: «Сева, ты хороший парень, но забудь, никакой журналистики нет в природе. Все это чушь, она никому не нужна. Мы делали тираж потому, что убрали все, кроме коротких: «спрашивают – отвечаем». Это, конечно, была бравада. Старковское издание в сжатой форме копало глубоко. Жаль, Владислав рано ушел из газеты и из жизни.

Шинкарев: В надежде найти справедливость люди стучатся в разные двери, но мальчики с крепкими бицепсами дело знают, дальше порога хода нет. Когда-то была отдушина, общественные приемные при корпунктах газет. Туда шли люди, сгибаясь под тяжестью бед. Вот фронтовик Ангаев, рукав пиджака пуст, руку ампутировали под Сталинградом. Наш, иркутский, живет с семьей в развалюхе. «Говорят: «Видишь, Ангаев, новый дом? Ты первый на очереди». Собираем вещи, ждем. Дом сдают… «Извини, Ангаев, не получилось. Видишь другой дом? Там обязательно, ты первый…Так восемь лет! Я не жалуюсь, не мне одному надо. Но вы скажите: «Слушай, Ангаев, не ходи, не будет тебе квартиры ни в этом году, ни в следующем. Приходи через восемь лет. И я пойму, я подожду. Но зачем со мной так-то?!».

Журналисты подобны актерам: по словам Анатолия Эфроса, они делятся на тех, у кого непроницаемая кожа, и на тех, у кого ее будто совсем нет. Первых, как всегда, больше, но репутацию газете создают вторые. Если помочь кому-то было свыше сил, журналисты старались, по меньшей мере, разделить чужую боль, умягчить душу. Переписка газет с читателями была новой даже по тональности, проникалась со-чувствием, со-болезнованием. Вот бы собрать да издать переписку Татьяны Тэсс, Нины Александровой, Любови Ивановой, Берты.Ольховской, других наших коллег 1960-х – 1980-х годов с их адресатами. Прекрасные были бы уроки взаимного доверия читателей и газеты.

Редакция закрывала глаза, когда корреспондент неделю-другую занимался делом, подобным истории солдата Ангаева. Пусть ей не будет места на полосе, но новоселье у фронтовика, но маленькая победа, но молва по всей области поднимали доверие к газете. Сегодня, говоря о доверии, подразумевают элиту, инвесторов, власти. Другой народ забыли.

Леонид Шинкарев.

Как долго выдавливать из себя раба?

Богданов: Как-то мы с Ясеном Николаевичем Засурским (декан факультета журналистики МГУ. – «НИ») стали вспоминать «десять принципов партийно-советской печати». Интересная картина. Ушли в небытие «народность», «правдивость», другие постулаты, а единственным живучим, всех пережившим, оказался принцип «партийности».

Только прежние «подручные партии», набрав силы, ради интересов своих новых партий (кланов, корпораций, олигархов и т.п.) теперь похожи на свору псов, хватающих друг друга за глотку. У компартии были хоть какие-то идеалы. Пусть декларативные. У нынешних и этого нет.

Я спросил коллегу из Эссена, главного редактора крупной газеты, в какой партии он состоит. «Ты что? – изумился он. – Дикий вопрос задаешь». Оказалось, главный редактор немецкого печатного органа состоять в какой-либо партии не может. Немцы не взяли бы в руки его издание: как огня боятся давления, к тому же ими оплаченного. Не хотят навязанных им чужих идей. У каждого по утрам забит почтовый адрес бесплатной партийной пропагандой, рекламой, компроматом.

По-моему, никогда наша печать не была такой откровенно партийной, я бы сказал – вызывающе партийной, как теперь. Полосы газет стали ареной политического «Аншлага». Он воздействует на умы губительнее «Аншлага» эстрадного, на котором уже потопталась вся пресса. Я просил телеведущих назвать десяток политиков, на которых можно положиться, доверять как совести нации. О деятелях науки и культуры еще можно говорить. Но политиков, от Жириновского до Хакамады, не нашлось ни одного. Заданность так навязчиво прет из всех щелей, что в аргументах политтехнологов начинают сомневаться даже согласные с ними. Как долго нам еще выдавливать из себя раба?

Шинкарев: Не знаю, научит ли чему урок, который всем преподала «Новая газета» в разгар очередной антигрузинской кампании. Когда страсти накалились до предела и в московских школах уже запрашивали списки грузинских детей, со страниц газеты раздался отчаянный голос Юрия Роста: считайте меня грузином! Какой точный угад умонастроения думающих, совестливых людей. Не хочу сравнивать степень риска и масштабы событий, но по резонансу в обществе это было сродни демонстрации семерки на Красной площади в 1968 году. Достоинство России за всех спасают одиночки.

Богданов: Я часто спорю с Пашей Гутионтовым, нашим с тобой другом. Он как-то написал: мы больше не проповедники и не исповедники, мы информаторы общества. Понятно, что он хотел сказать. Но я бы выразил мысль чуть иначе. Да, мы больше не агитпроп, но мы вместе с читателями, мы хотим понять и помочь понять другим, что с нами происходит, определиться с моделью поведения.

А пропагандисты и агитаторы в прессу вернулись с другого хода. Как прежде грубые, циничные, безнравственные. Теперь ими движет не идеология, а заказы политтехнологов и собственников СМИ. Невозможно оценить вред, который сегодня наносит обществу раздутая в прессе история вокруг ставропольского губернатора. Тем более, когда видно, как над исполнителями летает дирижерская палочка.

Уроки печати в школах Франции

Шинкарев: Умом понимаешь, сегодня нелепо ждать, что власть или компания отзовется на публикацию, и мы увидим что-то вроде «По следам наших выступлений». Время другое. Но все же, все же…

Богданов: Это было чисто советское изобретение. Оно укрепляло авторитет власти, создавало видимость, будто власть реагирует на критику, хотя на самом деле власть относилась к людям, как к насекомым.

Но ты прав, есть другая сторона. Где-то в 1980-е годы я получил задание написать о Транссибирском экспрессе. Гордость железных дорог! Уникальный состав обновили, устроили показательный рейс. Собкором на Дальнем Востоке был Владимир Сунгоркин, я прилетел из Москвы, подсел к нему в поезд в Иркутске. Мы увидели жуткую картину: странные типы, вовсю торговля водкой, мордобои, женские крики о помощи… Было, о чем писать. Вдруг в редакцию приходит бригадир поезда. «Богданов, мне сказали, ты денег не берешь, но я могу подарить машину. Или стереоаппаратуру…». Я был изумлен: «Тебе так дорога должность бригадира?». «Ты не понимаешь, есть люди повыше».

Критическую публикацию заметили в Политбюро ЦК КПСС. Андропов предложил собрать Совет Министров России. Навели порядок в руководстве дорогой, убрали плацкартные вагоны, появились вагоны СВ. Мы сдвинули большое дело. Появись такая статья сегодня, о ней забыли бы в день выхода газеты. Плохо, что мы все это потеряли. Надо разговаривать друг с другом, влиять на свою жизнь.

Как раньше на прессу, власти сегодня реагируют только на слова президента. Прилетел президент в глухомань, пришел к старушке, а в доме нет водопровода. Как так? Поручение властям, и теперь старушка с водопроводом. А ты говоришь, нет действенности.

Шинкарев: В России столько старушек без водопровода. И если помочь каждой невозможно без личного участия главы государства, может, лучше избирать президента сразу на пожизненный срок?

Мы помним историю с прокладкой нефтепровода в бассейне Байкала. Об опасности предупреждали экологи, шумела общественность. И ничего не делалось.

Но вот прилетел в Сибирь президент и карандашом указал на карте другое направление трассы, дальше от берега. Оказалось, трубу можно тянуть еще севернее, еще безопаснее для озера. Газеты отмечали президентскую решительность, и никто не задался вопросом: что у нас происходит? Проектировщики и изыскатели после серьезной, надо думать, работы выдают чертеж. А потом благодарно соглашаются с другой идеей, с предложением человека, юриста по образованию, пусть облеченного властью. И как выясняется, президент был абсолютно прав. Эй, ребята из проектного института, вы чему учились?

Богданов: Знаешь, будь я редактором газеты, я бы поднял тираж, публикуя забытые прессой, но ожидаемые, востребованные людьми материалы, как раньше говорили, о положительном опыте. Не о том, как заработать миллион, о другом: как из трудных обстоятельств выходить победителем, не дать себя унизить, всегда оставаться самим собой.

Шинкарев: Мы про Куршевель?

Богданов: Я не шучу: каждый год во французских школах проходит потрясающее мероприятие – «Неделя прессы». Во всех школах страны журналисты дают уроки: как отличать настоящую журналистику, каковы критерии оценки газет, радио, телевидения, рассказывают о собственном опыте. Детей учат пользоваться прессой, улавливать в ней общественное мнение, соотносить с ним свое собственное. И, конечно, учат сопротивляться злу, которое пресса способна причинить неокрепшим душам.

С будущего учебного года мы собираемся проводить «Недели прессы» в школах России. При нынешнем состоянии общества это непросто. Но рассчитываем на понимание властей, на поддержку всего профессионального цеха. Надо учить детей видеть разницу между журналистикой и пиаром. Тогда, став взрослыми, чувствуя, как их втягивают в омут политических страстей, молодые люди будут реже обманываться.

Шинкарев: В Союзе журналистов РФ больше ста тысяч перьев. И столько же, видимо, представлений о том, как понимать доверие.

Богданов: Каждую осень в Дагомысе проходит Всероссийский фестиваль прессы; в Тюмени, Томске, Омске, Новосибирске, Ханты-Мансийске в рамках «Сибирской экспедиции», проводимой Союзом журналистов, идет профессиональный обмен мнениями. На Всемирном конгрессе в Москве, я надеюсь, нам будет, что предложить.

Found a typo in the text? Select it and press ctrl + enter