Рус
Eng
Николай Бурляев: «Ответом на духовную порнографию должна стать нравственная цензура»

Николай Бурляев: «Ответом на духовную порнографию должна стать нравственная цензура»

14 октября , 17:47
Общество
Мария Дубинская
Photo: https://www.youtube.com/watch?v=YunvTrvgm9c
В сентябре в Севастополе прошёл международный кинофорум «Золотой витязь», его участники приняли коллективное обращение к президенту и премьер-министру и предложили программу реформирования российского кинематографа.

Член рабочей группы по культуре государственного совета Российской Федерации, президент кинофорума «Золотой витязь» Николай Бурляев в эфире ютуб-канала «День ТВ» рассказал о том, что переполнило чашу терпения деятелей культуры, почему российский кинематограф находится в глубоком кризисе, что с этим можно сделать.

«Чаша терпения наполнялась долго. Было очевидно, что руководство государства запустило кинопроцесс не по тому пути. Это было видно изначально, когда начали приниматься неправильные решения, в частности, когда был подписан указ об акционировании, приватизации кинематографа, как будто всё нужно было немедленно сдать рынку!

И не подумали тогда наши руководители о том, что культура и рынок – понятия несовместимые, и что не всё можно отдавать в частные руки.

Атомную бомбу – нельзя, это оружие. Но и экран – это тоже оружие, духовно-стратегическое оружие государства, которое способно формировать грядущие поколения.

Однако, это сделали.

Больше практически нет государственных киностудий.

Ведь ещё Ельцин подписал закон, согласно которому Минкультуры лишалось какого бы то ни было права вмешательства в культурную политику. Только давайте деньги, сказали, и оставьте творцов в покое.

А творцы, мои опьянённые вседозволенностью коллеги, сказали – ах, пришла демократия, новое время, давайте работать по принципу «ассу в массы, деньги в кассу», чтобы деньги нам все шли.

Мы на всё это поглядели, Никита Сергеевич Михалков предложил создать Фонд поддержки киноиндустрии, благое дело абсолютно. Но и здесь руководство пошло не по правильному пути. И это было видно по тому, кому они поручают будущее нашего кино, я понимал, что это не только тупик - это падение для нашего кино.

Поясняю. Поставили на тех, кто был тогда якобы известен и успешен на рынке. Речь о таких продюсерах и режиссёрах, которые создавали, так сказать, не столь гениальные фильмы - типа «Школы» на Первом канале, им давали деньги, чтобы они и дальше продвигали эту духовную порнографию, потом, типа этого нашего, как тогда называли, «ответа Голливуду» - «Дневной позор» («Дневной дозор»), «Ирония судьбы - 2» и всю эту туфту, которую начали гнать зрителям с экрана.

И мы в общественном совете при Министерстве культуры РФ, где я до последнего времени был заместителем председателя, анализировали работу Фонда кино.

Они перед нами отчитались, быстро, за пять минут, «у нас всё хорошо, работаем семь лет, сделали 200 фильмов». Сейчас уже они десять лет работают и создали 300 фильмов.

И я тогда делал разбор – а чем мы можем гордиться из этих 150 фильмов?

Так вот, я лично, как человек, отдавший 60 лет кино, понимающий, что такое драматургия, режиссура, актёрское дело, ведь я этим всем занимаюсь практически, смог тогда назвать пять фильмов, которые не наносят удар прежним нашим достижениям, которые как-то повышают духовный уровень народа.

Я назвал что? Работы Михалкова, созданные при Фонде кино – к фильмам Никиты Сергеевича можно относиться по-разному, но он никогда не понижал духовный уровень народа, у него всегда интересные фильмы. Я назвал «Брестскую крепость», «Время первых», вот, собственно, и всё.

Сейчас я могу ещё назвать два-три фильма: да, они в принципе, хороши. «Салют-7» и, как это ни странно, «Холоп». Я увидел, что это хороший русский лубок в духе Гайдая, пошлости там почти нет - один кадрик, где задранные ноги и трусы у героинь, а так всё прекрасно, на уровне драматургия, режиссура хорошая, актёрский ансамбль.

Но всего этого мало для великой страны.

Если мы возьмём чаши весов и на левую чашу положим то, что было сделано в кино до перестройки, а на правую то, что после неё, то на левую, советскую часть, я могу положить 80 имён, зазывая безостановочно: Тарковский, Бондарчук, Шукшин, Герасимов, Кулиджанов, Ростоцкий, Панфилов, Михалков, Жалакявичус, Иоселиани… Тут столько такое богатство! А что на правую постперестроечную чашу мы положим, кого?

Ну, работает тот же Михалков. Глеб Панфилов изредка что-то делает – ну, не нужно рынку то, о чём думает Панфилов. Кто ещё?

В анимации - Александр Петров гениальный, один, дальше всё – кунсткамера, которую просто показывать детям нельзя.

Документальное кино – здесь чуть лучше, я могу где-то 20-30 имён назвать. Но кто смотрит документальное кино? Кто знает таких режиссёров, как Татьяна Карпова, Борис Лизнёв, Роженцов и так далее…

Так что «печально я гляжу на наше поколение».

…Вот сейчас мы проводили нашу конференцию в Севастополе, где приняли наше обращение к президенту, и там были два члена экспертного совета Минкультуры. Они сказали, мы не знаем, как это всё распределяется, мы, вроде, голосуем за одно, а в результате каким-то подковёрным и телефонным правом всё решается иначе. И даётся (финансирование) кому-то… Почему-то… Абсолютно другим людям.

Я предложил: в экспертах не должны быть люди, которые лоббируют свои интересы и распределяют деньги между собой.

В экспертах должны быть люди социально значимых профессий, профессионалы – медики, представители правоохранительных органов, духовенство, не пугайтесь.

Медики прочтут сценарий и скажут: этот фильм может увеличить количество суицидов в обществе, правоохранители могут сказать, что это же пропаганда насилия и это приведёт к дальнейшей поэтизации преступлений, увеличению социальных пороков. Учителя могут, поглядев сценарий «Школа» Гай Германики сказали бы: это удар по учителям, по образованию, по школе.

Так вот: эти люди должны решать. Они могут оздоровить экранную экологию.

В программе, которую мы приняли на форуме и предлагаем руководству страны, мы не предлагаем цензуру. Оппоненты уже говорит: «Бурляев предлагает за цензуру!». Но я лично против тотальной цензуры, я сам от неё натерпелся; друзья мои тоже натерпелись – и Тарковский, и Высоцкий, и Бондарчук-отец и многие.

У меня 70 фильмов, из них, я подсчитал, двадцать, пролежали на полках в сумме 250 лет! Ну как я могу быть за цензуру?

Но я за цензуру нравственную, за то, что говорил Пушкин.

Что такое цензура? В переводе с греческого – это «строгое суждение», «взыскательная критика».

Разве государство не вправе, заботясь о грядущих поколениях, иметь своё строгое суждение?

Я просто вам прочту то, что писал Александр Сергеевич Пушкин:

«Я убежден в необходимости цензуры в образованном нравственно и христианском обществе, под какими бы законами и правлением оно бы ни находилось… Нравственность (как и религия) должна быть уважаема писателем. Безнравственные книги суть те, которые потрясают первые основания гражданского общества, те, которые проповедают разврат, рассеивают личную клевету, или кои целию имеют распаление чувственности приапическими (возбуждающими низменные инстинкты) изображениями…»

Разве речь и рукопись – (а я бы добавил, и кино, и театр) - не подлежат закону? Всякое правительство вправе не позволять проповедовать на площадях, что кому в голову придет, и может остановить раздачу рукописи, хотя строки оной начертаны пером, а не тиснуты станком типографическим. Закон не только наказывает, но и предупреждает. Это даже его благодетельная сторона» «Законы противу злоупотреблений книгопечатания не достигают цели закона: не предупреждают зла, редко его пресекая. Одна цензура может исполнить то и другое…».

И там же мы добавляли, что главным цензором России недаром был великий русский поэт Фёдор Тютчев, великий дипломат; и почитал это своей главной своей миссией в жизни.

Как может быть реализована нравственная цензура в наши дни? Если строгое суждение будут выносить такие люди, такие души, как Тютчев, как Валентин Распутин – их уже нет, но и сейчас же можно в области культуры найти таких людей, которые не продали душу дьяволу и рынку. И вот они и должны решать.

Смотрят – и говорят, например: фильм «Братва» – это дальнейшее наше падение в преступность и социальные пороки, и так далее. Плюс нужны эксперты-профессионалы, которые, читая сценарии, могут говорить, что представляет опасность и на что деньги нельзя давать.

Сейчас в Фонде кино всего 5 % - социально значимые проекты, а о детском кино пока только говорят, практического движения нет. Ещё при бывшем министре культуры Швыдком уничтожили студию детско-юношеских фильмов.

И что мы имеем? Сейчас студия Горького просто сдаётся в аренду. Она называется детско-юношеской, но мы видели их фильмы, адресованные детям и юношеству? Нет.

Поймите: я же не против того, чтобы люди работали и делали то, что они хотят. Но государство деньги, наши с вами, должно давать только социально значимым проектам.

…К слову, как можно было Грефа, этого человека с Геббельсовскими идеями и замашками, после его высказываний о том, «зачем людям давать культуру, ведь нам трудно будет ими управлять», держать на посту главного банкира, который хочет подмять... Он уже подмял студию «Союзмультфильм». Что она сейчас будет делать?

Она сейчас, в руках Грефа, займётся дальнейшим понижением духовного уровня народа. А в Минкультуры одновременно заморозили поддержку анимационных проектов.

То есть ведь это к Грефу теперь пойдут за подачками, за субсидиями… А там идеология – не надо давать людям культуру. И начнётся дальнейшая деградация».

Посмотреть интервью Николая Бурляева полностью можно здесь.

Found a typo in the text? Select it and press ctrl + enter