Рус
Eng

Тотальная зачистка. Исполнились 80 лет со дня депортации жителей Советской Прибалтики

Тотальная зачистка. Исполнились 80 лет со дня депортации жителей Советской Прибалтики
Тотальная зачистка. Исполнились 80 лет со дня депортации жителей Советской Прибалтики
14 июня, 21:17Общество
За неделю до начала войны с фашистами, советские власти провели массовую зачистку прибалтийских республик от нелояльных граждан.

Как известно, власти России, объявившие страну правопреемницей СССР, присвоили таким образом и все советские достижения, в первую очередь – победу в войне. Зато преступления советской власти они постарались либо забыть, либо замолчать. В том числе и это: 14 июня в бывших республиках так называемой советской Прибалтики - Литве, Латвии и Эстонии - отмечается День Скорби и Надежды. Именно 80 лет тому назад, 14 июня 1941 года, за неделю до начала советско-германской войны, началась депортация литовцев, латышей и эстонцев в Сибирь. Считается, что эта трагедия коснулась каждой семьи в странах Балтии.

Государственные российские СМИ об этом «юбилее», либо не говорят, либо говорят крайне неохотно. Еще бы: ведь всего через неделю после него грянет другой юбилей, столь милый сердцу каждого патриота – 80-летие начала великой войны, ставшей для современной России своеобразной национальной идеей. Однако, негосударственные СМИ и социальные сети события 80-летней давности не забыли.

Депортированные украинцы и эстонцы сплавляют лес в Кировской области

Первая массовая депортация жителей этих стран прошла менее, чем через год после присоединения страны к СССР. Так, в Латвии, в ночь с 13 на 14 июня 1941 года, за восемь дней до вторжения нацистов в СССР, советские власти арестовали 15 425 человек, в том числе 3750 детей в возрасте до 16 лет. Они были погружены в вагоны для скота и вывезены на спецпоселение в Сибирь или в лагеря ГУЛAГа. Большинство из них были латышами, но репрессировали также и латвийских евреев, русских, немцев и других. Мужчин старше 16 лет — их было больше восьми тысяч — разлучили с семьями и отправили в лагеря, а некоторых расстреляли. Женщин, детей, стариков и больных вывезли в отдаленные части СССР — в основном в поселения Красноярского края и Томской области. Эшелоны шли несколько недель. Многие дети и пожилые люди умерли в пути, многие пережившие путь не выдержали первой сибирской зимы — в общей сложности умерли порядка шести тысяч человек. Операция была направлена против элиты — политической и военной верхушки, интеллигенции, бизнесменов.

Историк, сотрудница Латвийского музея оккупации Инесе Дреймане рассказала российским СМИ о подоплеке и подробностях этих событий:

«В 1940 году Латвия была оккупирована и включена в состав Советского Союза так же, как и другие балтийские республики, Литва и Эстония, западные части Беларуси и Украины, которые были отторгнуты от Польши. Это были новые занятые СССР страны, в которых – во всяком случае, в Латвии – сразу никаких актов сопротивления не происходило. Но уже к концу года люди стали выражать недовольство, а оно нарастало. В процессе национализации у них отнимали имущество: дома, заводы, земли. Шли аресты, были распущены все общественные организации, бывших сотрудников разных учреждений увольняли с работы и не брали в других местах как политически неблагонадежных. Это происходило везде, куда зашла Красная армия. И НКВД (с марта 1941 года НКГБ) стал чувствовать, что недовольство будет расти, что рутинных арестов и задержаний недостаточно для удержания контроля над ситуацией и советские власти могут столкнуться с массовым протестом. Поэтому решили в один день "изъять" с территорий только что оккупированных стран людей, которые могут оказать сопротивление, а также тех, на кого уже доносили. Причем забрать предполагалось не только их, но и членов их семей, потому что если бы речь шла только об индивидуальных арестах, то на месте осталось бы еще больше недовольных.

Разработка операции началась в Москве, в центральном аппарате Коммунистической Партии и НКВД/НКГБ. Категории населения, подлежавшие высылке, везде, за исключением некоторых местных особенностей, были одни и те же. В Латвии это были владельцы крупных национализированных предприятий, заводов, землевладельцы, у которых отобрали значительные наделы, крупные домовладельцы. Репрессиям и депортации подлежали руководящий состав полиции, члены добровольного ополчения – айзсарги (военизированные формирования в Латвии в 1919–40 годах. – прим. ред.) и офицеры вооруженных сил, в том числе молодые лейтенанты, недавно окончившие училище. Выслать собирались также членов семей арестованных и приговоренных к расстрелу. Люди, которые проходили по этой категории, в большинстве случаев даже не знали, что арестованный член семьи, чаще всего речь шла о мужчинах, главе семьи, приговорен к смертной казни. (…)

Людям зачитывали постановление о том, что их перемещают, иногда не указывая куда, разрешали взять вещи не более 100 кг на семью. Иногда кто-то, например советский солдат, знакомый с сибирскими морозами, мог шепнуть: "Берите теплые вещи, драгоценности, все ценное". Но многие не брали лишних вещей, надеясь, что их скоро отпустят. На сборы официально давали час, людей торопили. (…)

Дорога была тяжелая, продукты, взятые с собой, кончались и портились, воды не хватало. От стресса кормящие матери теряли молоко. Люди начали умирать уже по дороге. Были случаи, когда они лишали себя жизни, иногда одновременно убивали детей – в основном, вскрывали вены. Поскольку вскоре после депортации началась война, составы долго стояли на путях, пропуская военные эшелоны, имевшие приоритет. В основном к концу июня и в июле все были доставлены в места назначения…»

Мемориал в Риге в память о жертвах депортаций

А вот как вспоминают те события в книге «Дети Сибири», составленной из воспоминаний депортированных, выжившие в ссылке братья Эдгарс и Эдвинс Абеле, бывшие тогда детьми:

«Приехали на машине, с собой разрешили взять лишь столько, сколько можно было унести. Отвезли нас на станцию в Салдус, загнали в вагоны. Отца сразу отделили. Вагоны были битком набиты. Спали, тесно прижавшись друг к другу. Сначала попали в Красноярск, потом перевезли нас на станцию, которая называлась Клюквенная, потом 30 километров на лошадях в совхоз, где выращивали свиней. В двух комнатушках поселили пять семей – всего нас было 12 человек (…)

На следующее утро поезд тронулся. Двери были закрыты. Дежурила охрана. На станциях останавливались, так как по дороге к поезду все время цепляли вагоны. У границы поняли, что везут нас в Россию. Ехали три недели. По дороге выдали кирпичик [хлеба] – соленый. Дали ведро с супом, был и кипяток. Труднее всего приходилось людям с маленькими детьми, с младенцами. Еды у матерей не было, дети плакали. Самый мрачный момент был, когда умер ребенок. Мать рвала на себе волосы. На следующей станции трупик забрали. Этот день я вспоминаю всякий раз, когда заходит разговор о высылке. (…)

Съехались колхозные начальники, и началось, как на рынке рабов. Сначала отобрали тех, у кого не было детей, потом остальных... Работали все – просеивали зерно, собирали картошку, в поле работали. Надо было возить дрова. Мама чуть не замерзла – быки устали и легли в снег, была метель, а они ни с места... Жили в старом развалившемся строении, раньше там был курятник. Навоза было с полметра. Мама вычистила. Языка не знали, вначале объяснялись жестами. Посреди помещения стоял огромный чугунный котел. Когда замерзали, садились внутрь, а внизу поджигали. Пока можно было терпеть, сидели и грелись…»

Нельзя не упомянуть и о том, что уже после войны, в марте 1949 года произошла еще одна депортация - более 42 тысяч человек, в число которых попали в основном крестьяне и те, кого подозревали в участии в «националистическом подполье». 95% депортированных составляли латыши. Более пяти тысяч человек умерли…

Нашли опечатку в тексте? Выделите её и нажмите ctrl+enter