Рус
Eng
Спекулянт или фермер? Кому принадлежит земля в России...

Спекулянт или фермер? Кому принадлежит земля в России...

7 апреля 2017, 17:35ОбществоСергей Таранов
Закон об обороте земель, принятый ГД в прошлом году, вступил в силу. Он ужесточает наказания для нерадивых собственников, вплоть для изымания земель в пользу государства. «Новые Известия» разбирались, чем это грозит отечественному сельскому хозяйству и конкретным людям.

Людмила Бутузова, "Новые Известия"

Вместо предисловия. В России 386, 5 млн. гектаров сельхозземель. Из них 56 млн.га не используются по назначению – брошены, перепрофилированы или отлеживаются как вклад в банке. Такого расточительства ни одна страна в мире еще не знает.

И ТОТ ПОМЕР, И ЭТОТ

Место встречи изменить нельзя. Хотя бы потому, что кроме брошенных на землю бревен присесть больше некуда. Клуб в Малевке не работает, конторы нет, магазин открывают утром на два часа. От многолетнего сидения бревна отполированы до блеска. Лица все те же – дед Свистунов (на самом деле, и не дед вовсе – 53 года, но любит косить под старика), Дмитрий Ивашин, самый трезвый в компании и самый интеллигентный, учитывая его бывшую профессию киномеханика, братья Смолины, еще один молчаливый дядя… Нету Надьки. Куда запропастилась душа компании?

- Эк ты вспомнила, - говорит Свистунов. – Померла Надька. Года уж, может, четыре. Прям на глазах: принесла бидон – и каюк. Мы сначала не поняли: чё за дела? – брагу лить на ноги... А это она бидон не удержала. Да…. Хорошая у нее бражка была, в голову с первого стакана. Ни у кого так не получается…

Помянули Надьку. Потом еще кого-то, еще и еще... За шесть лет, что мы не виделись, в деревне померло человек двенадцать. И только трое от старости. Остальные, вроде как, - «от тоски».

Шесть лет назад через эту тоску и познакомились. Повод напиться у Малевки был. Тогда только что вступило в силу решение Богородицкого районного суда Тульской области о лишении здешних собственников земельных участков общей площадью 2420, 62 га. Исковое заявление о ненадлежащем использовании земли бывшего сельхозкооператива «Малевский» подал областной департамент имущественных и земельных отношений. Суд тянулся-тянулся и наконец признал ответчиками 284 бывших колхозника, которые в течение 16 лет не пахали, не сеяли и вообще никак не распоряжались своим имуществом. У людей ничего не осталось – ни колхоза, ни собственности.

Особых переживаний «лишенцы», похоже, не испытывают. Земля никуда не делась, как лежала колода колодой, так и лежит. Разве что заросла посильнее – был подлесок, сейчас настоящий лес, хоть грибы собирай.

- Область обещает инвестора, - дипломатично говорит куда-то в пространство киномеханик Дмитрий. - Найдут – может, что и наладится. А самим – нет, это невозможно. Во-первых, многие уже отвыкли работать. Во-вторых, тракторов нету, коров еще в 96-ом поели.

Инвесторов, к слову, с последней коровы и ищут. Но что-то не везет Малевке. Люди с деньгами обошли стороной Богородицкий район. А вот, допустим, Чернский, где расположен знаменитый Бежин луг, окучили так, что из 27 хозяйств на плаву осталось одно – в Поповке. Остальные разорены.

- На нас даже рейдеры ни разу не напали, - с сожалением вспоминает о былом дед Свистунов. – Неинтересно им тут. А мы ждали, что кто-нибудь скупит у нас эти несчастные паи. Вон у меня свояк: толкнул девять гектаров за пять тыщ, галош накупил, вся семья до сих пор обута. А мы за свою кровную землицу ни копейки не получили, еще и в суде страху натерпелись.

МЕЛКАЯ РЫБА

Единственное, чем можно утешить, - они не первые, кого суд признал «неэффективными собственниками». Это только депутатам Госдумы нынешнего созыва кажется, что они совершили прорыв, изобретя закон об обороте земель сельхозназначения, благодаря которому появилась возможность наказывать нерадивых и возвращать землю государству. Те же нормы давным давно содержатся в статье 284 Гражданского кодекса, 7 главе Земельного кодекса, в поправках к нему, принятых в середине 2000-х, которые еще более ужесточили кары для безответственных владельцев. Волна по наведению порядка в земельных отношениях, помнится, была нешуточная. Региональные суды буквально завалили исками к фермерам, имеющим по 20-40 га, и к крестьянам, не сумевшим распорядиться своими паями.

Много мелкой рыбы тогда пострадало. Доходило до курьезов. В селе Андреевка Омской области жители в свое время отдали земельные паи в аренду фермеру, но он перестал выплачивать им дивиденды, бросил работать. Крестьяне написали жалобу на нерадивого кормильца. Между тем выяснилось, что ответственность за необработанные угодья несут их владельцы. Жителям деревни впаяли крупный штраф. Старики были рады отдать участки хоть кому-нибудь, просто даром, - никто не взял. То же самое в Кировской, Новгородской областях, Пермском и Приморском краях: власти поспешили отобрать землю у нерадивых, а рачительных так и не нашли. В Новосибирской области – крайне неплодородном регионе, где медаль надо давать уже только за то, что люди вырастили что-нибудь себе на прокорм, показательно, по решению суда, отняли по 25 га у фермеров из Татарского и Искитимского районов. Возможно, это чистая случайность, но оба участка были расположены в привлекательных для отдыха местах.

Короче, рычагов и механизмов, чтобы навести порядок с землей, всегда было предостаточно. Другое дело, что они не работали, когда дело касалось новоявленных латифундистов, заграбаставших десятки тысяч плодородных гектаров себе «на будущее» - под застройку, под эфемерные райские сады, а часто – и просто так, «чтобы было».

КАРА БОЖЬЯ

Новый закон, по мысли разработчиков, именно так и должен восприниматься – как справедливое наказание обнаглевшим перекупщикам. Миф активно поддерживают власти. Губернатор Московской области Воробьев неоднократно заявлял: «Это принято для тех, кто скупал недорого сельхозземли – десятками и сотнями гектаров для будущей перепродажи, кто на этой земле ничего не пахал, не сеял».

Формально под угрозой отчуждения находится довольно много участков. Минсельхоз говорит о 28 млн. га, используемых нецелевым образом. Больше всего таких в Московской и Ленинградской областях. И здесь же, как ни странно, больше всего «фермерских» хозяйств.

«Самый простой способ получить в собственность несколько гектаров – оформить крестьянское хозяйство и под это взять участок из земель сельхозназначения, - раскрывает чужие карты активист общественной организации «Земля и право» Юрий Авдеев. - Разумеется, их не обрабатывают, а просто держат с расчетом на перевод в земли поселений и последующей продажи под дачные участки».

Вокруг столицы, например, две трети сельхозугодий принадлежит четырем десяткам крупных землевладельцев. Занимаются сельским хозяйством единицы. Остальные, по выражению известного предпринимателя Сергея Лисовского, «обыкновенные спекулянты».

Загнать спекулянтов в расставленный законом капкан не так-то просто. Лазеек и отмазок по-прежнему много. Тем не менее, по словам председателя Комитета Госдумы по аграрным вопросам Николая Панкова, новый закон обязывает собственника земли начать на ней выращивать сельскохозяйственную продукцию. Если он этим заниматься не будет, на него наложат штраф за неиспользование земли, а затем муниципалитет или субъект федерации имеет право выставить данный участок на торги». Разработан перечень признаков, которые дают основание изымать землю. Например, если 30% площади не обрабатывается: почву не готовят к посеву, не сеют, урожай не снимают. Или если 10% участка заросло сорняками и лесом, пастбища не выкашиваются, а ветеринары не подтверждают, что здесь содержится стадо.

На первый взгляд, замечательно, фермеры – за! И не только из-за классовой ненависти к земельным баронам, у работяг тоже есть свой интерес. «Земля не просто простаивает, но и чужому хозяйству вредит, - жаловался в Госдуму руководитель ООО «Куликовское» Сергей Павельев. — По соседству со мной есть земли, которые не обрабатываются. И это как с соседями по даче: вы обрабатываете, а он — нет, в итоге что только у него не ,заводится, и потом вы тоже с этим боретесь. Сорняками всё заросло, ветер дунет, и семена все на наши угодья летят. Саранча опять же. Там с ней никто не борется, она личинки откладывает и в нашу сторону перепрыгивает — вокруг уже не посеешь ничего».

САРАНЧА ОТПРЫГАЛАСЬ

Саранча, похоже, отпрыгалась. Закон предписывает: будь ты хоть знатным олигархом, хоть всемирно знаменитым режиссером, три года не обрабатываешь – все, отдавай землю. Не задаром, конечно. Угодья можно выставить на торги, если покупатель не нашелся, землю выкупит государство. Такой вот интересный поворот в этой картине маслом. Обескураженные зрители уже есть.Деревня Нестеровка Мещевского района Калужской области, можно сказать, вообще в шоке. Почем зря кроют известного кинорежиссера Андрона Кончаловского, который в 2000 году купил Нестеровку с потрохами и за гроши, а в 2016 –ом втюхал ее правительству области за 30 миллионов долларов (по некоторым данным, за все S50 млн. За такие деньги, к слову, область могла бы построить физкультурно-оздоровительный комплекс или детский сад).

- Дело было так, - вспоминает злополучное время местная жительница Анна Фалалеева. – У нас колхоз после банкротства, все имущество обнулили – людям по шестеренке не досталось. Мы испугались, что и с землей будет то же самое.

В тот момент завершался процесс оформления свидетельств о государственной регистрации прав на земельные владения – крайне запутанная, никем толком не объясненная и недешевая процедура. Говорили: если владелец земельного пая не сумеет вовремя оформить документы, его отдадут в так называемое доверительное управление. Кому? Тому, кому решат чиновники. Сотни тысяч крестьян по всей России попались на эту удочку. Землю сбывали за копейки кому попало – от страха, что, промедлив, они вообще ничего не получат.

Вот под эту заморочку и замаячила в Нестеровке тень кинорежиссера Кончаловского. Самого его здесь в глаза не видели – только ксерокопию паспорта. От имени мэтра действовала некая бизнес-вумен, по соседству уже скупившая для себя один колхоз. Бывший глава район осуществлял «идеологическое прикрытие» купли-продажи – короче, вешал лапшу крестьянам, что под крылом у богатых инвесторов они заживут лучше прежнего. Лично у главы так и получилось. Впоследствии, когда его сместили с должности за неправильную политику, бизнес-вумен взяла его к себе – дворецким.

К слову, эта парочка представляла интересы и других выдающихся людей страны – депутата Госдумы с неоднозначной репутацией, прикупившего в колхозе «Рассвет» 75 крестьянских долей (1047 га), сына экс-главы таможенного комитета, завладевшего 700 гектаров в двух хозяйствах.

Кончаловский будто бы собирался строить в Нестеровке фермы, перерабатывающие предприятия и разводить райские сады.

Не поддались на агитацию единицы.

- Я решила: землю ни за что не продам, - рассказывает бывший главный экономист колхоза Татьяна Назарова. – При любом лихолетье – это кусок хлеба на всю жизнь. Хотя бы будет, где пасти скотину.

А люди продавали. Пай (11 га) – за десять тысяч рублей. Колхоз (3000 га), стало быть, ушел кинематографисту за 3 млн. Безземельная деревня досталась в виде бесплатного приложением к полям. Двенадцать лет жители выглядывали, когда у них под окном заколосятся райские кущи. Какие, к черту, кущи! Вырос такой бурьян, что скосить можно только гранатометом.

Когда у калужских властей закончилось терпение, у Кончаловского закончились деньги на развитие сельского хозяйства, и он выставил «ферму» на торги за 65 000 долларов. Дураков не нашлось. По закону, когда нет реальных покупателей, землю, как вы помните, выкупает государство. По слухам, региональное правительство торговалось бешено, цену удалось уронить, но, похоже, не на столько, чтобы избежать массового инфаркта в деревне Нестеровка. Люди там уже и так на пределе. И не поймешь, то ли от обиды, что Кончаловский обманул их надежды на райские сады, то ли от того, что с землей продешевили – могли бы и сами толкнуть ее государству за несколько тысяч долларов.

СТАРЫЕ ГРАБЛИ

Это вряд ли. Нету в законе такой строчки, которая бы обязывала власти выкупать у крестьян когда-то подаренную им, а затем разбазаренную по дури землю. Вот если очень хочется, то, пожалуйста, берите бесплатно гектар на Дальнем Востоке и - вперед! Но что-то подсказывает: интересы крестьян законодатели вообще оставили «за кадром», к очередному переделу земельной собственности они не будут иметь никакого отношения.

- Не факт, что там, где много заброшенных земель, появятся инвесторы, готовые их обрабатывать, - прогнозирует профессор Всероссийского института аграрных проблем и информатики Наталья Шагайда. - Нет ответа и на вопрос: что будет делать государство с "отнятыми" массивами?

Похоже, государству вообще невыгодно изымать землю у частных собственников, так как оно получает не готовый бизнес, а огромные территории, которые до сих пор непонятно как развивать. К тому же у государства явная нехватка материальных и людских ресурсов, чтобы заниматься переделом земли системно. Поэтому, как и прежде, борьба развернется за самые лакомые куски, а чиновники будут действовать как бизнесмены. Сколько земель при этом прилипнет к "нужным" рукам, кому они в результате достанутся, равно как и общую коррупционную емкость земельной ревизии никто, естественно, подсчитать не может.

Виктор Хлыстун, академик РАН, д. э. н., профессор Гос​университета по землеустрой​ству, считает, что любой самый новый и самый жесткий земельный закон останется пустым звуком, пока поперек дороги лежат старые грабли.

« Начавшееся в конце 90-х гг. разрушение системы управления земельными ресурсами привело к вопиющей бесхозяйственности, - заявил он «Ни». - Не разграничены земли субъектов РФ, муниципальных образований и частных владельцев. Из-за отмены принципа обязательности на кадастровый учёт поставлено меньше 20% земельных участков. Из 258 млн га государственных и муниципальных земель учтено и зарегистрировано только 25 млн га, остальные 233 млн остаются вне правового поля. Де-юре местные администрации не вправе осуществлять их оборот, в том числе сдавать в аренду, но де-факто они это делают. Отсюда «теневые» сделки, коррупция, криминал, бесконтрольность вывода земель из сельхозпроизводства.»

За примерами далеко ходить не надо. В Подмосковье 41% собственников земель сельхозназначения ( в совокупности они владеют 210 тыс. га земли), по данным областного правительства, свои земли не используют и налогов не платят. То есть «бароны» - а это, как правило, очень известные и не самые бедные люди в нашей стране - просто врут и воруют у государства деньги, по существу обирая врачей, учителей и пенсионеров. Вот что с ними делать? Заставить «рожь пахать, молотить ячмень»? Это из области фантастики. За счет госбюджета, который они и так ободрали, выкупить у них землю? Не жирно будет? Местный бюджет оторвёт деньги от насущных нужд, а что ему потом делать с экономически невыгодной землёй? Кому продать? Таким же, как эти, прохиндеям?

ЭТОТ СТОН У НАС ПЕСНЕЙ ЗОВЕТСЯ

Есть радикальные предложения: конфисковать и по конкурсу отдать тем, кто хочет и умеет работать, но от аграрной реформы получил всего лишь крохотный клочок земли, на котором не развернуться. На фермерских форумах эта песня самая популярная. Мотив – отнять и поделить - из прошлого, но когда тебя обложили со всех сторон, и еще и не так запоешь.

- А я вот тоже считаю: более разумно проводить процедуру изъятия, если есть заинтересованное в земле лицо, - заявил «НИ» генеральный директор ОАО «Мир» из Угличского района Евгений Тоньшин. – Причем, делать это быстро, а не растягивая еще на годы, как предписывает закон. Фермер или другой сельхоз​производитель видит простаивающий участок и обращается в Россельхознадзор с целью установить факт неиспользования. В этом случае штат проверяющих не будет раздут и земля попадёт тем, кто будет ею заниматься. Я сам крестьянин, знаю, что такое для хозяйства потерять даже один год, - говорит он. – А у нас, благодаря перекупщикам, лет десять уже весь левый берег Волги – выжженная пустыня. Тоже ведь златые горы обещали – животноводческий мега-комплекс, три элеватора с нано-технологиями.

Под это дело разорили восемь угличских колхозов, хозяйства в Мышкине, Переславль-Залеском. Из-под нас тоже выдергивали землю, паи скупали нагло, по ночам. Я у колеблющихся под дверями сидел, чтобы отгонять нахалов. Вот так мы и остались единственным нетронутым островом на Волге. Работаем, развиваемся. Из бывших колхозов многие к нам просятся. Больше и некуда – те хапуги ничего не создали и не построили, только разорили налаженное. Разве несправедливо вернуть награбленное людям?

Когда на дворе апрель, сев на носу, а на полях ни машины, ни трактора, то поневоле согласишься с Тоньшиным. Но есть одно обстоятельство, которое мешает развернуть над селом знамя социализма. Поля олигархов и бывшие колхозные, нераспроднные, земли практически ничем не отличаются – тот же бурьян, те же деревья, вымахавшие уже под три метра, те же остовы бывших коровников и свинарников… Что переменится, если одних прижмут, а других одарят?

Земельными паями в 1992 году наделили 102 млн. жителей сел и деревень. За эти годы в фермеры выбились всего 4%. Треть обладателей наделов к сегодняшнему дню вообще не найдешь – умерли, уехали, не оставив адреса. Колхозов не существует, посевные площади сократились вдвое. А урожай зерновых в последние 2 года в России существенно превышает средний урожай по 1980-м годам в РСФСР. Значит, как-то же все само собой разумно отрегулировалось… Может, на этом и сосредоточиться?

Нет, с баронами, конечно, надо разобраться по закону, и с нерадивыми крестьянами – тоже. Но как-то так, чтобы не задело тех, кто еще работает. А то ведь у нас как начнут махать топором за справедливость, щепки – во все стороны.

Found a typo in the text? Select it and press ctrl + enter