Рус
Eng
Настоящий буйный Шанин рассказал о себе в новой книге

Настоящий буйный Шанин рассказал о себе в новой книге

4 декабря 2019, 20:51Общество
Каждую среду известная писательница Анна Берсенева, не пропускающая ни одной новинки, знакомит нас с книгами, которые, по её мнению, нельзя не заметить в общем потоке.

Анна Берсенева

… Как сказал Высоцкий, настоящих буйных мало, вот и нету вожаков. Герой книги Александра Архангельского «Несогласный Теодор. История жизни Теодора Шанина, рассказанная им самим» (М: АСТ. Редакция Елены Шубиной. 2020) – как раз самый настоящий буйный, и именно в том смысле, о котором мы вздыхаем, говоря, что время нам досталось мелкое.

Определение же, данное Теодором Шаниным самому себе, стало названием книги. В 1930 году, когда он родился, город Вильно был не только одним из самых значительных городов Польши, но и столицей евреев-миснагедов. Для понимания характера героя можно не вдаваться в тонкости восприятия Каббалы различными общинами - достаточно сказать, что миснагед на иврите означает несогласный. Считается, что он несет личную ответственность перед Богом за свое поведение и свои взгляды.

«Так что я - из несогласных», - с удовольствием говорит Шанин в начале своего повествования. Именно говорит, потому что книгу эту он рассказал, отвечая на вопросы Александра Архангельского, и есть фильм, в котором это запечатлено. Я помню, какой жгучий интерес вызвала у меня такая форма повествования еще тогда, когда Лилианна Лунгина рассказывала Олегу Дорману о своей жизни, и ее рассказ стал фильмом и одновременно книгой «Подстрочник».

Но тогда же было понятно, что дело совсем не в форме. Не запись устного рассказа привлекает сама по себе, а масштаб, значительность личности, которая оказалась соразмерна большим событиям ХХ века.

Теодор Шанин - личность именно такого масштаба. Жизнь не была к нему добра, и это еще очень мягко сказано. В одиннадцать лет его вместе со всеми «буржуями» посадили в теплушку и повезли на Алтай, когда Вильнюс в одночасье стал советским вследствие сговора между сталинским СССР и гитлеровской Германией. Служащий, занимавшийся высылкой, проникся сочувствием к младшей четырехлетней дочке Шаниных и, понимая, что ребенок не выдержит дальнюю дорогу, позволил деду потихоньку увести девочку к себе домой. Через неделю в город вошли фашисты, и больше ни деда, ни внучку никто из родных не увидел.

Уж не помню, кто сказал, что в беде следует принимать опасные решения, и Теодор Шанин всю жизнь поступал именно так. Решительность и бесстрашие вели его по жизни - когда он дрался с любым, кто пытался его унизить, когда, воруя хлеб, не дал умереть от голода семье в Самарканле, когда после войны пробился через Польшу во Францию, а потом в Израиль, где воевал за независимость страны, участвуя в самых тяжелых боях.

На факультет социальной работы только что образовавшегося Иерусалимского университета принимать его, восемнадцатилетнего, не хотели («наше направление требует взрослости»), но все-таки приняли, потому что поняли: этот от своего не отступится. Поразительно, кстати, что именно социальная работа привлекла его в таком юном возрасте. А может быть, не стоит этому удивляться: жизнь с детства столкнула Теодора с огромной массой людей в чудовищных обстоятельствах, он видел самые высокие и самые низменные проявления человеческого духа. Потому и понимал, как важно разбираться в социальном поведении, причем и в теории, и на практике.

До первого российского международного университета - Московской высшей школы социальных и экономических наук, «Шанинки» - было еще больше трех десятилетий. Чтобы основать его, Теодор Шанин приехал в Москву уже английским профессором. Правда, когда читаешь о его учебе и работе в Великобритании, накал страстей не кажется меньшим, чем в военные годы. Что, впрочем, тоже не удивительно: человеческое достоинство, свое и чужое, Шанин защищал везде и всегда, а это требует такого же мужества и напора, как и защита независимости страны.

Эти способности, безусловно, пригодились ему в нынешней России - возмутительная история с лишением Шанинки аккредитации происходила недавно у всех на виду. И от того, что аккредитация все-таки была возвращена, история эта не становится менее постыдной для страны, вдруг взявшейся в очередной раз испытывать на прочность несогласного Теодора.

Тщетная оказалась попытка.

И история его жизни объясняет, почему.

Found a typo in the text? Select it and press ctrl + enter