Рус
Eng

Союз нагайки и дубинки: зачем Росгвардии казачьи батальоны

Союз нагайки и дубинки: зачем Росгвардии казачьи батальоны
Союз нагайки и дубинки: зачем Росгвардии казачьи батальоны
2 июля, 10:37Общество
На заседании Совета при президенте Российской Федерации по делам казачества в числе других выступил и заместитель председателя Совета Юрий Чайка. Озвученное бывшим Генпрокурором РФ достойно отдельного комментария и правового анализа.

Сергей БАЙМУХАМЕТОВ

«Сейчас очень активно прорабатывается вопрос по активизации привлечения Терского войскового казачьего общества к обеспечению безопасности и обороноспособности путем прохождения членами казачьих обществ военной службы по контракту. В частности, предлагается создать в Росгвардии воинские казачьи подразделения (отдельные батальоны), дислоцирующиеся в местах компактного проживания членов казачьих обществ. Впоследствии подобный опыт может быть распространен по всей территории России», - сказал Чайка.

Уникальность в том, что говорил это, во-первых, полномочный представитель президента Российской Федерации в Северо-Кавказском федеральном округе, то есть представитель гаранта Конституции, и, во-вторых, бывший Генеральный прокурор РФ.

Прокуратура – особый орган в системе государства. Она, по теории, общему замыслу, двуедина. Прокуратура «осуществляет надзор за соблюдением прав и свобод человека и гражданина». Если кто-то считает, что слова «права и свободы человека и гражданина» вброшены нам «враждебной западной пропагандой» и «подпевающей» ей оппозицией, то может заглянуть в федеральный Закон о прокуратуре.

Далее: прокуратура «осуществляет надзор за исполнением законов федеральными органами исполнительной власти».

То есть прокуратура – меч государства, карающий государственные структуры, если они не будут соблюдать законы.

Наверно, многим, особенно молодым, в свете современной правоохранительной практики даже странно такое читать. Но так написано в Законе.

И так, пусть далеко и не всегда, было в давней уже советской (она же тоталитарная, и так далее) действительности. Во всяком случае, в государственных органах, в том числе и прежде всего в силовых структурах, постоянно оглядывались на прокуратуру… Чтобы не быть голословным, приведу самый что ни на есть обыденный пример из обыденной жизни милиции 1966 года, в далеком провинциальном городе. Мальчишкой, еще работая в угрозыске, я пришел к гражданину, которого мы кое в чем подозревали: вроде просто поговорить, побеседовать на некие темы. Он жил в одноэтажном бревенчатом заводском доме на четыре квартиры, с общим коридором. На стук в дверь не ответил. Соседи сказали, что, наверно, спит пьяный, с ним часто такое бывает, но я могу войти, разбудить, дверь у него никогда не запирается. Я, по глупости и неопытности, вошел. Никого там не было. Постоял, осмотрелся, вышел. Вот и все, пустяк, не стоящий упоминания, правда ведь?

Но мой шеф, старший опер городского угро Николай Тетеркин начал орать: «Ты что, идиот?! На глазах у соседей! Нас же под прокуратуру подведут!»

В частности, мне вменили бы в вину незаконное вторжение и, как результат, любые улики, что могли быть обнаружены при потенциальном обыске, прокуратура бы опротестовала.

А сегодня прокуратура воспринимается исключительно как сторона государственного обвинения, как карательный орган для незаконопослушного населения.

И потому общественность почти не заметила, что бывший Генеральный прокурор, представитель президента, гаранта Конституции - то есть гаранта гражданских прав и свобод, заявил о привлечении к службе в силовых структурах членов общественной организации «в местах компактного проживания».

Тут очень много вопросов. Юрий Чайка говорит об «обеспечении обороноспособности». Кто ж будет против? И тут же вроде как незаметно переходит к зачислению казаков в Росгвардию. Но Росгвардия к «обеспечению обороноспособности» имеет опосредованное отношение. Ее главные задачи, по закону – «участие в охране общественного порядка, обеспечении общественной безопасности».

Что значит «отдельные казачьи батальоны»? Нет такого ни в каких документах РФ о воинской и полицейской службе. Значит, надо принимать соответствующий закон? И тогда в нем надо прописывать, что казаки у нас… Кто и что? Особое сословие? Особый этнос? И создавать внутри государственных силовых структур какие-то отдельные подразделения по неизвестному (сословному? этническому?) принципу? Да еще «дислоцирующиеся в местах компактного проживания членов казачьих обществ». То есть все остальные россияне будут служить там, куда Родина пошлет, а казаки – в своих станицах, у своих хат? Но это уже будет прямая дискриминация, нарушение прав всех остальных граждан России.

Казачьи «войска», «казачьи землячества», «союзы» по юридическому статусу – общественные организации. И если привлекать к службе в армии или в Росгвардии казаков «в составе отдельных формирований», то почему бы не привлекать в таком же статусе и членов других общественных организаций? Их у нас сотни и сотни. Например, создавать «отдельные батальоны» из членов «Молодежного союза экономистов и финансистов»? Или формировать «специальные роты» из членов «Общества защиты прав потребителей образовательных услуг»?

Эти и многие другие вопросы неизбежно возникают, когда пытаются придать особый статус кому-либо или чему-либо, в данном случае - казачеству.

Но, повторим, общественность почти не заметила, что Юрий Чайка, государственный служащий высокого ранга, заявил о привлечении к службе в государственных силовых структурах членов общественной организации. К тому же - по месту их «компактного проживания».

Привыкли. Никто ж особо не удивлялся, когда в 2013 году губернатор Краснодарского края Ткачев объявил, что казачьи патрули будут охранять правопорядок в Сочи, при этом был не то наивно простодушен, не то цинично откровенен: «То, что нельзя полиции – казаку можно».

На следующий год мир увидел, что «казаку можно». На набережной Сочи казаки хлестали нагайками, били в лицо и в живот, валяли по земле и таскали за волосы девушек – участниц группы Pussy Riot, а полицейский, блюститель закона, стоял рядом, смотрел. Репортаж из предолимпийского Сочи шокировал зарубежных телезрителей. А мы и не заметили. Не обратили внимания.

В том же 2014 году, через месяц после избиения в Сочи, был принят федеральный закон, который предусматривал «деятельность народных дружин из числа членов казачьих обществ… Народные дружинники из числа членов казачьих обществ выполняют обязанности по охране общественного порядка в форменной одежде, установленной для членов соответствующего казачьего общества».

Никто не удивлялся, когда в 2016 году на сайте «Центральное казачье войско» появились репортажи об учениях казаков (в том числе и с огнестрельным оружием) под красноречивыми заголовками: «Будущее безопасности массовых мероприятий на территории Москвы в надежных руках казачества».

И если недавнее заявление полпреда президента в Кавказском федеральном округе станет реальностью («очень активно прорабатывается вопрос»), то несанкционированные народные митинги будут подавлять и «отдельные батальоны» казаков.

Полиция, ОМОН, Росгвардия – с дубинками, а казаки – с нагайками.

Правозащитники, публицисты, блогеры пишут: право на насилие (исключительно законное насилие) имеет лишь государство. И оно не может передавать это право никому. Иначе – хаос, развал государства как такового. Значит, наша власть сама же выпускает власть из своих рук? Вот уж чего нет, того нет: в удержании власти мы видим изощренную хватку. Тогда – почему? Вспомним Ткачева: «То, что нельзя полиции – казаку можно». В ранние ельцинские времена, когда начиналось создание казачьих «войск» и на улицах появились первые люди в черкесках с погонами, говорили: «Ельцин, пришедший к власти на плечах народа, теперь боится народа. Он знает, что милиция против народа не пойдет, а казаки – пойдут. Им с царских времен – не привыкать».

Каким жизненно важным вопросам уделялось столько государственного, правительственного внимания, сколько уделяется казачеству? Развитию высоких технологий? Умирающей российской деревне? Укреплению разваленной системы здравоохранения? С 1992 года принято 12 федеральных указов, постановлений и решений о казачестве, включая специальный закон «О государственной службе российского казачества». Не считая региональных актов, в том числе - о бюджетном финансировании. Например, правительство Мурманской области объявило о субсидиях казачьим обществам в 2021 году. «Казацкое сообщество является опорой властей (выделено мною – С.Б.) Мурманской области для решения важных задач края», - заявил вице-губернатор Заполярья Анатолий Векшин. «Заполярных» казаков в истории России еще не было…

В 2020 году казачьи общества России получили 62,8 миллиона рублей субсидий из федерального бюджета. На 2021 год запланировано 69,7, на 2022-й - 71,4 миллиона рублей.

Подведем итог. «Союз казаков-воинов России и Зарубежья» зарегистрирован в министерстве юстиции как общественная организация.

Но при этом официально введены понятия «казачье войско», воинские звания, предусмотрено «привлечение членов казачьих обществ к выполнению обязанностей государственной и иной службы». Какой – «иной»? Что это означает?

Так чего следует ждать от такой «общественной организации»?

И потому наивны и тщетны увещевания, обращенные к власти, к государственным служащим всех рангов. Власть знает и понимает, что делает.

На снимке: Казаки избивают участников несанкционированной демонстрации.

Нашли опечатку в тексте? Выделите её и нажмите ctrl+enter