Рус
Eng
Оружие массового поедания

Оружие массового поедания

2 марта 2016, 00:00
Экономика
Георгий СТЕПАНОВ
Примерно полтора года назад, а точнее – 7 августа 2014 года, правительство Дмитрия Медведева определило перечень сельскохозяйственной продукции, запрещенной к ввозу из стран Евросоюза, США, Канады, Австралии и Норвегии. Таким был ответ Москвы на санкции, ранее введенные названными странами в отношении России. Для отече

Продовольствие стало инструментом санкционной войны, оружием массового поражения в ней. Причем бьет это оружие прежде всего по миллионам простых потребителей – вот, пожалуй, лейтмотив дискуссии. Продовольственная инфляция в 2015 году превысила 20%. «По сути, это налог на бедных, – заметил заместитель директора Института мировой экономики и международных отношений РАН Евгений Гонтмахер. – Основной части населения пришлось перейти на менее качественное питание. Ухудшилась структура потребления. И главное – люди не ждут, что будет лучше. Эмбарго изменило образ и качество их жизни. Еще не так давно они покупали сыр, который больше нравился, сегодня – который подешевле».

Власти не просчитали последствий эмбарго, полагают эксперты, главное было ответить на санкции против России, причем немедленно. Оправдания и обоснования необходимости этого шага появились уже постфактум. В основном они сводились к тому, что эмбарго поддержит отечественного сельхозпроизводителя, и все опасения по поводу ускорения продовольственной инфляции являются напрасными.

«Между тем по итогам 2014 года потребительские цены выросли на 11,4%, а по итогам 2015-го – на 12,9%, хотя еще в 2013 году цифра была иной – всего лишь 6,5%, – сообщил директор Института стратегического анализа ФБК Игорь Николаев. – Безусловно, в таком скачке цен важную роль сыграло ослабление рубля, однако и влияние российских антисанкций также было значимым. Этот факт признали в своих документах и Банк России, и Минэкономразвития».

В 2015 году импорт продовольствия и сельхозсырья обвалился на 33,7% в годовом выражении. Что касается стимулирующего влияния эмбарго на динамику российского сельхозпроизводства, то оно действительно имело место, но незначительно. По данным Игоря Николаева, прирост производства в аграрном секторе составил в 2015 году 3% – ниже, чем соответствующий показатель в 2014 году (3,5%).

Да, такого провала в сельском хозяйстве, как в целом по экономике, нет. Однако запрет на импорт продовольствия и вызванное этим снижение уровня конкуренции на рынках неблагоприятно отразились на качестве товаров и услуг. Наиболее яркий пример – резко выросший объем использования пальмового масла в пищевой промышленности.

Собравшиеся эксперты обратили внимание на то, что запрет на поставки продуктов питания практически никогда и нигде в мире не применялся в качестве политической меры. Скажем, в самый долгий и жестокий период санкций против Кубы экспорт продовольствия в эту страну из Соединенных Штатов не запрещался, хотя для поставок и требовалось специальное разрешение.

«Эмбарго имело для сельхозпроизводителей, для создания им благоприятных условий куда меньшее значение, чем девальвация рубля», – считает директор Центра агропродовольственной политики РАНХиГС Наталья Шагайда. Говоря же о конкретных рынках, она заметила, что в стране явное перепроизводство свинины: «Ее попросту некуда девать, тем более что цены на нее чрезвычайно высоки. В свиноводстве идет вытеснение мелких хозяйств крупными – сегодня всю свинину в стране производят три-четыре компании».

А вообще, бизнес пытается приспособиться к режиму антисанкций, резюмировали участники дискуссии. Он делает то, что должен делать в условиях ограничений, – лавирует, ищет варианты. «Вопрос импортозамещения сегодня для нас не главный, – убежден Василий Узун, ведущий научный сотрудник лаборатории аграрной политики Института Гайдара. – Нам надо увеличивать продовольственный экспорт, которого нет по сути». Участие в международном разделении труда чрезвычайно важно для страны, для ее политической и экономической стабильности, подытожил эксперт.

Found a typo in the text? Select it and press ctrl + enter