Рус
Eng
Перевертыши у Фудзиямы

Перевертыши у Фудзиямы

28 июля 2015, 00:00
Культура
ОКСАНА ГАВРЮШЕНКО
Одна из самых романтичных комедий, появившихся на нашем экране в разгар лета, снята по мотивам бестселлера Амели Нотомб «Ни Ева, ни Адам». У номинанта Гонкуровской премии и лауреата премии французской Академии бельгийской писательницы Нотомб это уже четвертая экранизация. Самая известная картина, «Страх и трепет», была

«Токийская невеста» в режиссуре соотечественника Нотомб, Стефана Либерски – это новая «Амели», снятая в декорациях Токио. Конечно же, автобиографическая, как и другие произведения Нотомб, дочери бельгийского дипломата, проведшей первые пять лет жизни в Японии.

Страна восходящего солнца стала для альтер-эго автора и наваждением, и мечтой, и предметом культа.

Сюжет незамысловат: 20-летняя Амели, вернувшись в Японию, подрабатывает репетитором французского языка и влюбляется в японца Ринри, своего единственного студента. Роман, открытия, мечты и вздохи поначалу и, как водится, расставание на фоне разности менталитета и культурного кода.

«Токийская невеста» местами неизбежно напоминает о «Трудностях перевода» Софии Копполы, но только из-за наличия персонажа под названием «японская столица». В остальном же это гораздо менее зубастая сатира, нежели тот же производственный роман «Страх и трепет», где главным противником и одновременно предметом поклонения Амели была могущественная корпорация «Юмимото», в которой работала героиня.

Амели из «Токийской невесты» в исполнении 26-летней Полин Этьен – мечтательна и наивна, она приехала в страну своего детства в поисках вдохновения и с желанием написать книгу о возлюбленной Японии. Муза явилась в образе юного, слегка женственного, Ринри (кстати, музыкант Таичи Ину, сыгравший японского любовника, не знал французского вообще и каждый день заучивал свои реплики наизусть, не вникая в смысл).

Антиподы встречаются, рефлексируют, она представляет его в образе самурая-защитника, а он учит ее не брезговать живыми морскими гадами, что кусают за язык. Экзотика и загадочный Восток глазами европейки – тема благодатная и неисчерпаемая, еще Маргерит Дюрас писала об этом в своем «Любовнике» (позже перенесенном на экран Жан-Жаком Анно).

Традиционная лавстори перемежается гротескными сценами, печаль здесь светла и ненавязчива. Как, например, говорит Амели о своем японце: «Всегда радовалась, когда его видела. Когда он уходил, по нему не скучала».

Она пытается привить ему вкус к роману «Хиросима, любовь моя», а он, не считаясь с ее желаниями, устраивает традиционную японскую вечеринку, где ей отведена роль гейши, призванной «ублажать» его друзей.

Ее надежды на будущее, как надежды каждой романтически настроенной молодой девушки, проходят проверку на прочность не только «трудностями перевода». Похоже, роман с Японией не сложился у героини еще и потому, что, в отличие от древней мудрой страны-мечты, ее Ринри – почти ребенок, увлекающийся самыми разными вещами. Сегодня он будет франкофоном, а завтра увлечется книгами о тамплиерах. Ему еще играть охота, а лирически настроенная Амели становится слишком монотонной.

Закадровые монологи героини здесь очень важны и работают на главную тему фильма. Возможно, «изгнание» Амели из ее вымечтанного рая посредством такого сильного приема, как катастрофа на Фукусиме (режиссер специально перенес действие в год цунами и аварии на АЭС), придает драматизма легкой в общем-то истории влюбленности, разочарования и взросления. Иностранцы массово покидают Японию: японцы, как говорит Ринри девушке, должны преодолевать национальное бедствие в одиночку, жалости от чужаков они не ждут. И «токийская невеста», закалившись невольно в душевных потрясениях, отбывает в Европу на фоне реального природного катаклизма. Материал для книги уже есть.

Found a typo in the text? Select it and press ctrl + enter