Рус
Eng
Актриса Вера Глаголева

Актриса Вера Глаголева

26 ноября 2010, 00:00
Культура
ВИКТОР МАТИЗЕН
Как актрису Веру Глаголеву представлять не надо: фильмы и сериалы с ее участием регулярно идут по телевидению. Менее заметны были три ее режиссерские работы – «Сломанный свет», «Заказ» и «Чертово колесо». А вот четвертая, «Одна война», получила широкий резонанс. Режиссерский почерк фильмов Глаголевой не похож друг на д

– В своей последней картине вы обратились к теме, которая при советском строе находилась под запретом, а в постсоветское время почти не была востребована: речь идет о советских женщинах, осужденных за то, что спали с немецко-фашистскими захватчиками. А вы вроде как оправдываете изменниц родины и тем самым осуждаете самый гуманный в мире советский суд...

– Вообще-то мы не осуждаем и не оправдываем. Мы только даем зрителям возможность познакомиться с судьбами этих женщин, узнать, что толкнуло их на близость с немцами, и вынести собственное суждение. Мне кажется, что эти женщины достойны сострадания.

– А в каком случае вы могли бы сказать, что женщина, вступившая в сексуальные отношения с врагом, не достойна сочувствия?

– Скажем, если бы она так поступила потому, что хотела приспособиться и быть в порядке при оккупационном режиме. Это я бы назвала проституцией и предательством. Не знаю, стоит ли за это отдавать под суд, но у меня такое поведение вызывает моральное осуждение. Жить с оккупантом ради дополнительного пайка, ради вина, шоколада и тушенки – если не преступление, то большой грех. Однако наши героини от него свободны.

– Были ли возражения против того, как в фильме показано то время?

– Мы не претендовали на то, что условия в нашем фильме типичны. Это ведь не Колыма и не каторжные работы, это ссылка, лагерь у них впереди. Но разве они вообще заслужили наказание? Мне кажется, что основная масса зрителей – и у нас, и за рубежом – приняла нашу позицию. В то же время чувствовалось, что картина задевает гражданские струны. Одна журналистка призналась мне, что поругалась с мужем, который вдруг заявил, что на месте нашего героя-майора отпустил бы всех героинь, кроме одной – той, которая полюбила немца. Любовь к врагу, по его мнению, преступна. Хотя этот немец – тоже жертва войны, призывник, которого погнали на фронт.

– А вы бы отпустили всех?

– Конечно.

– Главный герой фильма «12», он же второе «я» Никиты Михалкова, сказал, что у нас лучше сидеть в тюрьме, чем подвергнуться расправе на свободе. Но у меня к вам контрвопрос. В этом году Московский кинофестиваль открывался картиной Клода Лелюша «Женщина и ее мужчины», героиня которой, живя в оккупированном Париже, со страстью отдается высокопоставленному нацисту, карающему участников Сопротивления. Что вы подумали о режиссере, который не скрывает своего восхищения ею?

– Картина Лелюша показалась мне такой же несимпатичной, как его героиня, которая сегодня спит с фашистским офицером, а завтра с двумя американскими солдатами. Что она нашла в этом убийце, который уничтожает ее соотечественников? Что привлекательного в ее поведении? Почему режиссер предлагает нам ей сочувствовать? И не просто сочувствовать, а восхищаться и любоваться ею?

– А почему вы предлагали нам сочувствовать героине вашего фильма «Заказ», которая, как, кстати, и героиня «Чердачной истории» Галины Евтушенко, тоже испытывает влечение к убийце?

– Герой нашей картины – не обычный убийца. Это профессионал, который действует по заданию.

– Для вас есть разница, на кого работает киллер?

– Конечно. Одно дело – убивать ради денег и другое – выполняя долг перед государством.

– А вам не кажется, что государство – не более чем слово, которым прикрываются его органы, ликвидирующие тех, кто им неугоден?

– В «Заказе» все не совсем так, как вы считаете. Наш герой тяготится своей профессией, и встреча с героиней только усугубляет его внутренний разлад. Потом, в конце фильма он фактически навлекает на себя смерть, то есть расплачивается за то, что сделал. Кроме того, героиня испытывает не сексуальное влечение, а ужас от мысли, что привлекший ее внимание мужчина причастен к смерти других людей.

– Значит, в данном случае ужас – такой сексуальный возбудитель, влияние которого скрыто не только от героини, но и от автора.

– Но не от вас, как я вижу.

– Критик не критик, если он не психоаналитик. А могли бы вы назвать свой любимый фильм о любви, которая не связана со смертью?

– «Влюбленные» с Мэрил Стрип и Робертом Де Ниро. Тончайшая картина, в которой замечательно играют не только главные герои, но и исполнители второго плана – Харви Кейтель и актриса в роли жены героя Де Ниро. Под влиянием этой картины я сняла «Чертово колесо» с Ильей Шакуновым и Аленой Бабенко.

– Увы, не видел…

– Я бы дала вам диск, но знаю, что кинокритикам «Колесо» не нравится – они говорят, что это «гламурное кино».

– Ваша любовь к американским «Влюбленным» как-то связана с советскими «Влюбленными», где сыграли Родион Нахапетов и Анастасия Вертинская?

– Конечно. Фильм Эльера Ишмухамедова уже стал классикой. Его можно смотреть много раз, открывая для себя что-то новое.

– От чего зависит успех любовного фильма?

– Мне кажется, от того, насколько удастся выразить и передать зрителям чувства, охватившие героев. Здесь очень важны детали, нюансы. Чем их больше, тем лучше, потому что разных людей тянет друг к другу по разным причинам, и каждый увидит что-то свое.

– Ну да, для ловли зрителей сеть эффективней удочки. Можно спросить, что «цепляет» лично вас? Прикосновение, взгляд, улыбка, все сразу?

– Отношение. То, как мужчина ко мне относится. Мне нравятся интеллектуально развитые мужчины – с ними интересно общаться. Все-таки инстинкт, о котором мы говорили, для меня не основной.

– А, «Основной инстинкт» – не для вас. Но вот внешность... Мужчины нередко выбирают жену по своей матери, хотя надежнее по теще. Был ли у вас когда-нибудь конкретный мужской образец?

– Никогда не задумывалась. В детстве я дружила с приятелями моего старшего брата, играла в их игры. Когда смотрела «Неуловимых мстителей», мне хотелось быть на месте Ксанки. «Как же ей повезло, что она носится на лошади!» – думала я.

– Вам бы кавалерист-девицей в «Гусарскую балладу»...

– Между прочим, однажды я сыграла такую девицу в советско-мексиканском фильме «Эсперанса». Еще мне в детстве нравились фильмы про индейцев с Гойко Митичем. И мне как-то пришло в голову, что ведь оба моих мужа, Родион и Кирилл, – того же типа.

– Когда вы смотрите фильм о любви, то смотрите его как зрительница, как актриса или как режиссер? Отождествляете себя с героиней, думаете о том, как бы вы это сыграли, или о том, как бы вы это поставили?

– Сейчас смотрю как режиссер.

– Когда вы впервые подумали о режиссуре?

– Вероятно, когда снималась у Родиона в его первой картине «На край света». Помню, как сидела с ним в монтажной, как мне нравился процесс монтажа кинопленки. Я сидела на монтаже и на картине «Не стреляйте в белых лебедей». Но больше всего в жизни мне хотелось подбирать актеров...

– Быть ассистентом по кастингу?!

– Представьте себе. Почему-то особенно хотелось отбирать малышей на детские роли.

– Не скрыта ли тут жажда власти? Этого взяла, этого взяла, а вон того не взяла – он мал, не дорос, мне цветочков не принес...

– Оставьте свой психоанализ. Все гораздо проще. Когда я училась классе в девятом, к нам приехал режиссер из Одессы искать маленьких исполнителей, и меня попросили ему помочь. Это оказалось захватывающим делом. Не отсеять ребенка, а найти – вот в чем радость. Открыть то, чего никто не замечал. Для себя, для других, для него самого. Отсев – наоборот, мучительная проблема. Поэтому я стараюсь не делать проб. Если запускаюсь, то уже знаю, кто у меня будет играть главные роли, и уже под них приглашать остальных. Мне очень тяжело говорить актеру, что он не подошел.

– От желания стать кем-то до решения и тем более до реализации решения – обычно долгий путь. Со своими верстовыми столбами...

– Если об этом, то, конечно, важной вехой было общение с Эфросом, который очень много мне дал. А непосредственным толчком была беседа с Валентином Черных на Московском фестивале времен перестройки. Мы с ним к тому времени были хорошо знакомы, я ведь сыграла в двух фильмах по его сценариям. Он спросил, не тянет ли меня в режиссуру, и когда я ответила «да», предложил принести ему заявку на короткометражную картину. Чтобы, как он выразился, и я запомнила эти слова на всю жизнь, «не брать кота в мешке». Трехчастевого сценария я не нашла – все замахивались сразу на полный метр. К тому же мне сказали, что одну короткометражку в прокат не выпустишь и придется ждать, пока сложится альманах. Я переключилась на более длинные сюжеты и нашла такой, который совпал с моим «разводным» настроением – к тому времени я уже поняла, что Родион не вернется из Америки. Кроме того, в сценарии было настроение переходного времени – от начала 1980-х до начала 1990-х. Так появился «Сломанный свет» по сценарию Светланы Грудович.

– В то время режиссура была мужской профессией, и представительницы слабого пола еще не шли в нее таким потоком, как позже, когда даже появился термин «женское кино». Как он вам нравится?

– Мне кажется, что кино не имеет жесткой привязки к полу автора. «Женское», «мужское» – просто условные обозначения. Есть фильмы, по которым не скажешь, что их создатели – женщины. К примеру, «Восхождение» Ларисы Шепитько или «Ночной портье» Лилианы Кавани. Жесткое, даже жестокое кино. А есть «Баллада о солдате», которую я бы причислила к «женскому» типу кино...

– Думаю, что Григорий Наумович Чухрай был бы сильно удивлен, узнав об этом. Он-то был настоящим мужчиной.

– Я о том и говорю. Но ведь поэтизация войны, романтичность отношений, лирические кадры, которые остаются в памяти – все это связывается скорее с женским, чем с мужским восприятием. «Женское» и «мужское» – то же, что «мягкое» и «твердое». Желание поделиться своими чувствами – признак «женского» кино. Стремление навязать определенное отношение к тому, что показываешь – «мужской» признак. Думаю, что «Одну войну» мужчина бы снял совсем иначе. Климов или старший Герман, например...

– Интересно, вы по-разному работаете с актерами и с актрисами? Кем-то управляете больше, кем-то – меньше...

– Это тоже зависит не от пола, а от актера. Если исполнитель может придумать характер, предложить интонацию или какую-то другую краску, я иду от него и предоставляю ему свободу. Допустим, Наталье Сурковой, которая сыграла в «Одной войне» одну их главных ролей, ничего объяснять не надо. Она входит в роль со своей правдой, со своей органикой, и ничего другого тут уже не представишь. Был случай, когда мне показалось, что она взяла слишком открытую эмоцию, и я от дубля к дублю ее гасила. А потом при монтаже посмотрела – и оставила первый вариант. Когда актер убеждает меня своим видением образа, я легко отказываюсь от своих задумок. Так было с Александром Балуевым на картинах «Заказ» и «Одна война». Хотя вообще-то считаю, что обсуждение роли и спор о ней – естественная и даже необходимая часть творческого процесса. Меня радует, что все актеры картины «Одна война» получили призы на престижных кинофестивалях. А сама картина получила более 30 наград, в том числе и международных («Золотую нимфу» в Монте-Карло, главный приз за режиссуру в Каире и т.д. – «НИ»). Это огромное счастье.

– Есть браки, которые распадаются сами собой, будто умирают. А бывают драматические разрывы. Вы с Нахапетовым расстались спокойно?

– Да, но это было неприятно. Он писал из Америки хорошие письма, хотя уже жил двойной жизнью, про которую я ничего не знала. Хотя почувствовала какой-то разлад за несколько лет до расставания. Я читала плохие сценарии, которые он брал, и спрашивала: «Зачем тебе это? Это же не твой уровень!» Он злился и говорил, что так надо и что я обязана его поддерживать. Теперь понимаю, что женщина, которая живет с творческим человеком и хочет сохранить семью, должна не перечить мужу, а говорить: «Да, милый, конечно. Ты, как всегда, прав». Видимо, это и называется женской мудростью.

Cправка

Вера ГЛАГОЛЕВА – актриса и режиссер. Родилась 31 января 1956 года. В юности занималась стрельбой из лука, стала мастером спорта и выступала за юниорскую сборную столицы. Впервые снялась в кино сразу после окончания школы в 1974 году в фильме Родиона Нахапетова «На край света…». За исполнение главной роли в этом фильме была удостоена приза Международного кинофестиваля в Любляне. На ее счету более 30 фильмов, среди которых «В четверг и больше никогда» (1977), «Не стреляйте в белых лебедей» (1980), «Торпедоносцы» (1983), «Преферанс по пятницам» (1984), «Воскресный папа» (1985), «Выйти замуж за капитана» (1985), «Короткая игра» (1990), «Устрицы из Лозанны» (1992), «Я сама» (1993), «Зал ожидания» (1998), «Маросейка, 12» (2000). В 1990 году дебютировала как режиссер, сняв картину «Сломанный свет».

Нашли опечатку в тексте? Выделите её и нажмите ctrl+enter