Рус
Eng

Несбывшиеся надежды

Несбывшиеся надежды

Несбывшиеся надежды

25 июня 2014, 00:00
Культура
Светлана РУХЛЯ, Санкт-Петербург
В Корпусе Бенуа Русского музея открылась выставка «Первая Мировая война. 1914–1918», приуроченная к столетию со дня ее начала и посвященная памяти ее участников и жертв. Представленные в экспозиции произведения живописи и графики созданы представителями разных художественных течений, разных судеб и взглядов, но соедине

Двумя годами ранее Россия пышно отпраздновала 100-летие победы в Отечественной войне 1812 года. Возможно, именно поэтому в первые месяцы начавшейся военной компании – для большинства людей абсолютно неожиданной – в обществе витала некая эйфория скорой победы и неизбежности триумфа русского оружия. Вот и Николай Гумилев писал из действующей армии своему другу, переводчику Михаилу Лозинскому: «Меня поддерживает только надежда, что приближается лучший день моей жизни, день, когда гвардейская кавалерия одновременно с лучшими полками Англии и Франции вступит в Берлин».

Практически сразу же после объявления войны русское общество назвало ее Второй Отечественной и Великой, а страну охватил мощнейший патриотический бум, в числе первых на который отреагировал, со свойственной ему манерой приукрашать реальность, лубок (народная картинка). «Какое великолепное слово – война!» – «громыхал» стихами Владимир Маяковский и активно сотрудничал с издательством «Сегодняшний лубок». В нынешней экспозиции можно увидеть оптимистичные изобразительно-поэтические образцы его творчества, например, такой: «Под Варшавой и под Гродно/ Били немцев как угодно./ Пруссаков у нас и бабы/ Истреблять куда не слабы!», а также созданные в «народном вкусе» работы Казимира Малевича, Ильи Машкова и Аристарха Лентулова. В этом разделе выставки особенно впечатляет хромолитография «Враг рода человеческого» (1914), где Николай Рерих запечатлел кайзера Вильгельма в образе дьявола, стилизовав изображение под старинную гравюру на дереве.

«Посвящение Первой Мировой» от Русского музея поражает в первую очередь кардинально отличающимся друг от друга восприятием одних и тех же реалий различными мастерами. Так, Марк Шагал демонстрирует в своих «военных» работах обнаженную искренность и экспрессию («Витебск. Железнодорожная станция», 1914, «Оплакивание» 1914–1915), Павел Филонов пишет произведения глубоко философские, мировоззренческие («Германская война» 1914–1915, «Цветы мирового расцвета», 1915). Нечто зловещее, тяжелое, неизбежное отображает на картине с названием «Сумеречное» (1917) Василий Кандинский.

Среди произведений Кузьмы Петрова-Водкина – монументальное полотно «На линии огня» (1916) и светлейший лик Божией Матери – «Богоматерь Умиление злых сердец» (1914–1915). Христианские мотивы закономерно пользовались в военные годы популярностью, но, если кто-то, как Петров-Водкин, воплощал в работах надежду на скорейшее избавление от уготованных стране и народу мук, иные, как Николай Калмаков, «взывали» к каре небесной над нечестивцами («Ангел карающий», 1916).

В экспозиции присутствуют и картины послевоенного времени: Израиль Лизак «Человек на тумбе» (1925), Юрий Пименов «Инвалиды войны» (1926) – молчаливые свидетельства далеко звучащего «эха» бесчеловечности любых войн.

Нашли опечатку в тексте? Выделите её и нажмите ctrl+enter