Рус
Eng
Погладить боль по голове: наше новое кино хочет быть приятным

Погладить боль по голове: наше новое кино хочет быть приятным

24 ноября 2018, 18:14Культура
Выходит в прокат еще один претендент на премию «Оскар»  - от Армении на суд американских киноакадемиков представлен «Спитак» Александра Котта. На минувшем Московском кинофестивале фильм получил приз за режиссуру.

Екатерина Барабаш

Поклонники режиссуры Александра Котта (он на снимке) вспоминают его уверенный дебют «Ехали два шофера», «Испытание» (ставшее победителем «Кинотавра» несколько лет назад), «Инсайт» с поразительным Александром Яценко (думается, это была его лучшая роль, но фильм прошел практическим незамеченным). Скептики склонны напоминать про участие Котта в бесконечных бекмамбетовских «Елках». Но и те, и другие сходятся в одном: Котт – режиссер грамотный, и даже не самые удачные его картины вроде «Брестской крепости» вызывают лишь досаду, но не раздражение.

То же и со «Спитаком». Драма о последствиях одного из самых страшных землетрясений в мировой истории рассказана уверенно и деликатно. Главный герой, представительный мужчина по имени Гор, оставивший в Спитаке жену и дочь, а сам уехавший в Москву за гламурной красоткой, узнав о трагедии, спешит на родину. Надо ли гадать, чем дело кончится? Как думаете – герой уедет после всего этого обратно в Москву? Даем наводку: московская девица отъявленная стерва, дочка все время вспоминает папу, а мама – скромная, но обалденная красавица. Понятное дело – законы жанра никто не отменял, но все-таки закон для жанра, а не жанр для закона.

Да и боль от искусства никто не только не отменял, но в последнее время приходится все чаще и настойчивее напоминать, что искусство – оно ведь вообще про боль. Искусство и существует для того, чтобы вызвать боль, сомнения, раскаяние – все то, от чего мы, как правило, старательно бежим.

Котт словно пытается погладить боль по голове, сказать ей – уходи, дурачка, тебе здесь не место. Мы сделаем красиво и приятно. Поэтому «Спитак», фильм о трагедии, забравшей более 25 тысяч жизней, получился таким ровным и гладким, что впору поскользнуться. Нет-нет, никто и не думает призывать показывать нам истерзанные тела, кровь, жуткие разрушения и рыдающих родителей. Самая страшная трагедия можно рассказать, не обмакивая перо в кровь. Но без боли всякое произведение теряет смысл, превращаясь в аттракцион.

Понять Александра Котта можно. Нет сомнений, что его помыслы были чисты – показать историю трудной любви на фоне смертельных событий, не задев при этом ничьих чувств. Но если ты ставишь это своей главной задачей – ничего не выйдет. Если режиссер в первую (ладно – не в первую, но не в последнюю уж точно) очередь думает о том, как бы не причинить кому боль, как бы не вынести на экран кровь, пыль, разрушения – вместо драмы получите мыльную оперу. Так не бывает – фильм о трагедии без боли немыслим. Поэтому когда Гор роется в завалах, отчаянно боясь найти в них жену или дочь, таки хочется крикнуть ему из зала: «Эй, не переживай там! Они останутся живы – режиссер не даст им погибнуть!»

Вся история выглядит удручающе наигранной и непродуманной. Мы ничего не знаем про героев, не знаем их «анамнезов», не видим их характеров. Если это был замысел режиссера – мол, подробности не важны на фоне такой трагедии, - то тогда должно быть понятно, почему не должны. Но жанр предполагает все-таки конкретику, и если мы так и не узнаем больше ничего, например, про новую жену героя, равно как и про множество других персонажей, в основном случайных, - то это уже не замысел, а недоработка сценария.

С некоторых пор «как бы чего не вышло» становится кредом нашего кино. А что бы вы хотели, учитывая, что мало какие фильмы могут (или хотят) обойтись без господдержки. Зачастую «умеренность и аккуратность» становятся едва ли не художественным кредо создателей картины. Вот, скажем, на днях вышел в прокат фильм «Облепиховое лето» Виктора Алферова о жизни Александра Вампилова (в его роли – Андрей Мерзликин). Вроде отличная мысль – один из самых талантливых драматургов второй половины ХХ века, человек пылкий, осененный несправедливой судьбой, трагически ушедший в 34 года, автор бесспорного шедевра «Утиная охота». Давно надо было про Вампилова наснимать фильмов – огненная личность. И вот выходит фильм. Мерзликин – зайка такой, его окружение – душечки, кроме, разумеется, стукачей-карьеристов. Словно авторы сидели и писали сценарий, каждую секунду сверяясь с погодой в обществе – «а можно?», «а не обидятся?», «а что скажет вдова?», «а дочь?» И в результате – такой чистенький, аккуратненький фильм, с чистеньким же и аккуратненьким Вампиловым, практически беспроблемным – ну подумаешь, а у кого сразу принимались ставить пьесы по всей стране? Тем более что в фильме у героя все складывается так, что иной позавидовал бы, не знай о его ранней гибели. Ну разве что Олег Ефремов по сюжету не хочет браться за постановку «Утиной охоты» (потом, кстати, поставил и сам сыграл Зилова). Тоже мне беда – зато в Иркутске ставят, да и все кругом говорят, что Вампилов сумасшедше талантлив. С женой он не ссорится, дочка прелесть, друзьями не обделен и единомышленниками. О чем тогда фильм? О том, чтобы и про Вампилова рассказать, и не обидеть никого? Не бывает так, ребята.

Даже отличный фильм Алексея Чупова и Наташи Меркуловой «Человек, который удивил всех» не обошелся без реверанса в сторону «позитива» (да и слово-то какое гадкое!), пришпандорив к умному, драматичному, полному реальных проблем фильму счастливый конец. Это что – опять «как бы чего не вышло»? Хотя справедливости надо заметить: хэппи-энд выглядит настолько искусственно, что его вообще не рассматриваешь в контексте картины. «Новые известия» уже писали об это фильме в репортажах с Венецианского фестиваля, где фильм прошел очень удачно, но сейчас он в прокате, и не грех напомнить – уж больно заметная для наших просторов работа. Главный герой, лесник Егор, узнает о своем смертельном диагнозе. Сначала он деловито распоряжается имуществом, пишет завещание и готовится принять неминуемое. Но, как оказалось, он все-таки хочет жить. Услышав притчу о селезне, который так не хотел умирать, что прикинулся уткой, и смерть прошла мимо, не узнав его, Егор переодевается женщиной и к ужасу семьи, а заодно и всего села принимается играть со смертью в прятки.

Это фильм о том, чего нам катастрофически не хватает, - о свободе. Все искусство в конечном итоге про свободу, но тут она становится неожиданно и главным героем, и героем в прямом, высоком смысле – ведь именно она спасает героя от смерти. Только став свободным, перестав бояться косых взглядов и кулаков односельчан, лесник Егор вступает в бой со смертью на равных. Это картина не про рак и как с ним бороться, не про любовь и верность (Наталья Кудряшова, тонко и трагично сыгравшая жену Егора, получила приз за лучшую женскую роль программы «Горизонты» Венецианского фестиваля), не про ценность шаманьих притч – но про свободу, которая может жить в любом, даже самом изможденном болезнь, теле, и про тот фанатичный страх, который испытывает большинство наших соотечественников перед свободой. Цыганов тут наконец сыграл роль, адекватную своему таланту. Ему бы и дальше не размениваться – выдающимся артистом бы стал. Хотя и так хорошо, чего уж тут.

Молодой режиссер Иван Твердовский, получивший известность после фильма «Класс коррекции» и закрепивший его потом картиной «Зоология», продолжил тему необычных людей в обычном социуме фильмом «Подбросы». Его герой – парень из интерната, когда-то брошенный матерью, а теперь ее приголубленный и обласканный. Мать, молодая интересная женщина, забирает парня к себе и вводит его в круг своих криминальных знакомств. У парня редкое свойство – он не чувствует боли. Этот его «талант» берут на вооружение бандюганы из местного ГИБДД в связке с врачами «скорой», которые подбрасывают Дениса на машины заранее подобранных обеспеченных людей, а потом все вместе в суде лжесвидетельствуют и выторговывают себе нехилые компенсации. В условиях жесточайшего кризиса идей в российском кино фильмы Твердовского (кстати, очень успешно осваивающие международные фестивале и редко возвращающиеся без наград) демонстрируют хоть какое-то желание метафорического осмысления действительности. Другое дело, что у молодого режиссера уже выработалась привычка делать это на одной ноте, с помощью прямолинейных, не требующих усилий в разгадке метафор. Есть не похожий ни на кого странный субъект. Это могут быть подростки-инвалиды в «Классе коррекции», женщина с хвостом в «Зоологии» или парень с анальгезией в «Подбросах». Всякий раз эти герои четко делят мир фильма на своих и чужих, и всякий раз их существование – это сопротивление непохожести стереотипам. Это удобная и беспроигрышная позиция – зритель, даже искушенный, любит истории о борьбе «иных» с обычными. И это – тоже расшаркивание со стороны автора перед обыденными вкусами. Похоже, Твердовский уже заигрался, а еще раз снимет вой беспроигрышный вариант – свернуть с этого прямого, как палка, пути будет уже практически невозможно.

Хорошо бы и нашему кино в целом не лениться и искать пусть неудобные, трудные, длинные, но в конечно итоге – благодарные пути.

Found a typo in the text? Select it and press ctrl + enter