Рус
Eng
Как важно быть серьезным

Как важно быть серьезным

15 апреля 2013, 00:00
Культура
Сергей СОЛОВЬЕВ
В Большом дворце музея-заповедника «Царицыно» открылась масштабная выставка, приуроченная к 100-летию Союза русских художников (СРХ). Все живописцы, представившие на смотр почти четыре сотни работ, считают себя продолжателями традиций русской реалистической картины. Впечатление от экспозиции такое, будто история продел

Когда проходишь по бесконечным залам новодельного дворца в окружении деревенских пейзажей, умильных сцен с детьми в люльках и матерями в косынках, мимо церковного боголепия с видами золоченых маковок, поневоле тянет написать пасквиль. Бывает же такое: скрещение Левитана с деревенщиками 1960-х годов. Это когда русские просторы овевает неизбывная тоска увядания, а церковь служит единственным прибежищем потерянных в современности душ. Так уже не пишут даже в Академии художеств, где Зураб Церетели, плохо ли, хорошо ли, но привил вкус к модернизму Машкова и Кончаловского.

Ведь как можно всерьез воспринимать, размашисто, с рубенсовским напором и столь же драгоценными красками написанное воззвание Минина к нижегородцам? Патриотическая сцена эффектно вылеплена на огромном холсте Максима Фаюстова: кумач на косоворотках и боярских платьях, золото на драгоценных чашах и блюдах, которые граждане в едином порыве складывают к ногам будущего освободителя от поляков. Прямо напротив не меньшее по размерам (3 на 4 метра) полотно Дмитрия Шмарина «Святая Русь»: на ступенях храма Христа Спасителя (еще не взорванного, с белыми скульптурами) выстроилась шеренгой царская семья Николая II. Тут уже сплошь белизна от женских шелков и синева от орденских лент.

Сергей Смирнов. «Пригревает». 1999 г.
Фото: С САЙТА МУЗЕЯ

Впрочем, лидируют на всем этом празднике мазка пейзажи: от проходных и открыточных, которые обычно складируются на дачах, до глубоко продуманных, программных. К последним относятся виртуозные московские виды Сергея Смирнова: он пишет мерцающий свет зимнего утра и потухающую зарю сочельника. Все это без сентиментального нажима, но с легкостью, достойной самых чистых симфонических нот.

Как видно даже из этой рецензии, по мере движения от картины к картине (организаторы взяли от каждого художника по три-четыре образа) на выставке СРХ возникает странный эффект: ты начинаешь не то чтобы страстно любить живопись, но понимать ее и чувствовать. Наверное, об этом же думали основатели союза в 1913-м, в год рождения модернизма, когда Пикассо уже открыл кубизм, а Малевич готовился выставить «Квадрат». Васнецов, Бакст, Врубель, Бенуа, Малявин начали тогда ощущать, что живопись сводится к мгновенному эффекту, что она разлетается вдребезги под напором техники. Это была попытка отстоять человеческое измерение искусства (как мы знаем по истории, провалившаяся).

И теперь, спустя столетие, самообъединившиеся живописцы, как кажется, ратуют не столько за великорусские идеи (хотя в некоторых местах не без этого, а хотелось бы пожелать их поменьше), сколько за старорежимный гуманизм. И он, нужно сказать, подается и раскрывается здесь довольно странным образом.

На выставке явственно ощущаешь, что для многих художников живописание маслом – насущная потребность, никак не связанная с реальным положением дел на арт-рынке и даже в академической среде. У этих холстов словно и не предполагалось зрителей – они написаны для себя, из наслаждения просто стоять перед волжским видом и смешивать палитру. Эти картины в высшей степени концептуальны – созданы без оглядки на публику и без скидок на заказ. Эдакая медитация на старорусский манер. Говорят, что их особо почитают восточные коллекционеры: китайцы, японцы и корейцы – главные собиратели нашего реализма. Их понять можно: сегодня российская картина сродни палехской росписи или новой иконописи, столь же экзотичная, сувенирная, требующая почти монашеской самоотдачи.

Found a typo in the text? Select it and press ctrl + enter