Рус
Eng
Наполеон из Мордасова

Наполеон из Мордасова

12 сентября 2012, 00:00
Культура
Ольга ЕГОШИНА
Самый популярный автор сезона прошедшего, Федор Михайлович Достоевский, похоже, не собирается сходить со сцены. Недаром московский сезон начался постановкой его «Дядюшкиного сна» в Театре Маяковского. Режиссер Екатерина Гранитова, известная театралам изящным спектаклем «Как географ глобус пропил», на этот раз обратилас

Екатерина Гранитова вряд ли будет отрицать или скрывать, что главной причиной постановки «Дядюшкиного сна» в Маяковке была актриса Ольга Прокофьева, давно не имевшая роли, где ее яркое комедийное дарование могло бы раскрыться с такой полнотой, как роль Марьи Александровны Москалевой, первой дамы Мордасова, которую не зря называли Наполеоном в юбке. Так давно сложилось, что этот текст Достоевского – всегда заявка на бенефис. История театра бережно хранит воспоминания о Книппер-Чеховой в роли Марьи Александровны Москалевой и о Хмелеве – Князе. О Москалевой – Раневской и Карпухиной – Серафиме Бирман. На сцене БДТ завораживает дуэт Москалевой – Фрейндлих и Князя – Басилашвили. Меньше помнятся режиссерские имена (спектакль Темура Чхеидзе в БДТ – то самое редкое исключение, которое только подтверждает правило).

Может, это происходит потому, что из всех текстов самого мучительного русского классика «Дядюшкин сон» меньше всего подходит для постановки в жанре режиссерского высказывания. Любой режиссер, взявшийся за «Дядюшкин сон», с неизбежностью должен смириться с необходимостью показывать не свои мысли-умения, а талант исполнителей. И пока еще не нашлось «актуализатора», готового превратить Князя в олигарха и перенести действие в какой-нибудь сегодняшний город невест или в очередную психбольницу. Хотя, уверена, на нашем веку и не такое будет.

Екатерина Гранитова разумно оставляет историю неудавшейся женитьбы собранного из вставных челюстей, протезов, парика старика-князя на красавице-бесприданнице из Мордасова в условно баснословных временах. Ее персонажи на сцене Маяковки одеты в корсеты, кринолины, пелерины. Плюс дамы носят огромные меховые шапки с кокетливыми перьями. Мода вроде бы из Парижа, а смотрится чисто по-мордасовски.

Художница Елена Ярочкина выстраивает на сцене русскую избу, находящуюся в стадии активной переделки в греческий храм. Арфы служат в этом доме не только музыкальными инструментами, услаждающими досуг дам, но и комнатными дверями и перегородками. Гипсовые нашлепки уже превратили опорные балясины в белые колонны, но вот гипсовый портик наверху еще далек от завершения, открывая неприглядный чердак, заваленный рухлядью. На этом чердаке прячется и подслушивает приживалка Настасья Зяблова, смешно и точно сыгранная Натальей Щербаковой. На чердак скрывается от матери страдающая гордячка Зина (Полина Лазарева), чтобы посидеть с письмами возлюбленного и старым глобусом умершего брата. На чердак забирается и сама хозяйка дома, в злобе комкая томик ненавистного Шекспира, в ком видит причину романтического помешательства дочери и вообще всех неприличий, творящихся вокруг...

О Книппер-Чеховой писали, что ее Марья Александровна – хоть и живет в Мордасове, но в ней сразу видна дама высшего света, которая умеет и по дощатому полу волочить меховое манто, как по бальной зале. Ольга Прокофьева разоблачает низкое происхождение своей Москалевой, которая может казаться дамой только в нетребовательном Мордасове. Она изучила словарь приличного общества и тщательно следит за своей речью. Но ничего не может поделать с базарными, сварливыми интонациями хабалки, с мещанским выговором, с непомерной угодливостью бывшей бедной родственницы. Ее ум, о котором много говорится в тексте, давно занят исключительно скучной задачей – раздобыть на грош пятаков, заплатить как можно меньше и урвать как можно больше. Увы, жизнь – партнер исключительно строгий именно к мухлевщикам такого рода; и не преминет взыскать все до копейки да еще способом самым позорным.

Мелочная сладкоречивая обманщица оказывается обойденной обманщиками еще более мелкими. Однако крушение замысла оказывается для этой Москалевой роковым. «Вы думаете, я – сумасшедшая?» – с отчаянием заглядывает в глаза гостьям-соперницам. От такого удара ей уже не оправиться, как не оправился Наполеон после Ватерлоо, и всю дальнейшую жизнь она будет мелко лебезить перед дочерью, рабски слушаясь ее во всем.

Выстроив интересный и своеобразный рисунок центральной роли, Екатерина Гранитова не успела или не смогла выстроить столь же целостный и убедительный режиссерский сюжет спектакля и собрать исполнителей в цельный ансамбль.

Окружающие Москалеву герои кажутся наспех набранными из самых разножанровых постановок. Дамы-арфистки из галантной комедии соседствуют с выскочившей прямо из Островского запойной Фарпухиной (Наталья Филиппова). Зина, сыгранная Полиной Лазаревой, сестрой-близняшкой ее же Верочки из «Месяца в деревне», соседствует с эстрадно-жовиальным Князем (Игорь Марычев), извлекающим из своей инвалидной каталки всевозможные цирковые эффекты. Действие чем дальше, тем сильнее кренится в сторону фарса. Но в самый кульминационный комический момент срывания париков, дамских драк и визга вдруг тенью Отца Гамлета является старуха, сообщающая о смерти Васи, первой Зинаидиной любви. Растянутый, распадающийся на отдельные сцены спектакль заканчивается обрывом-скороговоркой. И остается только надеяться, что спектакль постепенно будет доделываться, сокращаться, уточняться и настраиваться по камертону его главной героини Москалевой – Ольги Прокофьевой.

Found a typo in the text? Select it and press ctrl + enter