Рус
Eng
Евгений Дога: «Работа упорядочивает хаос, который есть внутри нас".

Евгений Дога: «Работа упорядочивает хаос, который есть внутри нас".

1 марта 2007, 00:00
Культура
Веста Боровикова
Он похож на румынского графа. У него красивые и дерзкие молодые глаза, лишенный сантиментов ум, подтянутость, породистость, строгость к себе и к миру. И полное отсутствие расслабленной сентиментальности. Удивительно, но рояля в его доме нет. Как же он пишет музыку? Ткет из воздуха? Узнавала Веста Боровикова.

– Где же рояль, Евгений Дмитриевич?

– Для работы рояль не годится. А этот инструмент я нашел в реквизиторском цехе «Мосфильма» более двадцати лет назад, и он вместе со мной много лет мигрирует по Москве. Это великолепный инструмент, я отобрал его среди десятка других. Там были и рояли.

– А почему рояль не годится для работы?

– Музыка – она ведь женского рода. Она не любит распластанных отношений. Ей нужны концентрация, узкое пространство, сосредоточение мысли только на ней. Есть инструменты, на которых не слышно музыки. А на моем инструменте я ее слышу. Потому что он – для меня.

– Вы всегда знаете, что ваше, а что нет?

– Конечно. Я достаточно прожил и умею чувствовать сердцем. Я хочу жить свою жизнь. Не обустраивать мир, как сейчас любят многие, а обустраивать и наполнять внутреннее пространство. Мир предпочитаю не трогать, он сам разберется с собой без моих и, уверяю, ваших усилий. Многие наши беды – как раз из-за нашей потребности изменять этот мир по нашему усмотрению. Отсутствие ума и наличие силы в людях часто служило причиной отброса цивилизации назад. Если бы не эти прыжки в прошлое, Россия сейчас была бы такой страной, в любви к которой никого призывать не было бы никакой необходимости. Призывы к любви смешны. Если мне понравилась женщина, меня не надо призывать. Если она мне не нравится, никакие призывы не помогут. А Родина – такой же объект любви, здесь действуют те же законы. Надо сделать Россию такой, чтобы ее нельзя было не любить.

– А какие законы действуют в творчестве?

– Все творчество строится на тайне. Пока есть тайна, есть творчество. Теории здесь нет. Это в науке из теории рождается практика. В искусстве все наоборот. Сначала интуиция рождает идею. А потом кто-то из теоретиков, который этого делать не умеет, начинает подводить под это теорию и превращать это в правило, которое абсолютно для искусства не пригодно. В искусстве правил не может быть. Если есть правило, значит, речь идет о ремесле. Хотя и ремесло искусству необходимо. Техника – это способ раскрепощения интуиции. И не надо спрашивать меня: «А вот почему вы написали такую-то музыку? Вы, наверное, влюбились, да?» Если я влюбился, мне уже музыки не надо! Музыка – это способ заполнения пустоты. Мой последний диск называется «Одиночество вдвоем». Музыка – это диалог с самим собой.

– Грустно как-то звучит.

– Да нет. Одиночество не грустно. Диалог с самим собой – это самая высокая форма общения. Потому что самые непостижимые тайны скрыты внутри нас. Более интересного собеседника, чем ты сам, вряд ли найдешь. Если, конечно, не врать самому себе.

– А почему люди врут себе?

– От страха. Они боятся выдать себя. Даже самому себе. Боятся «не попасть в аккорд». Все наши попытки найти что-то внешнее есть лишь способ скрыть что-то от себя в себе самом. Хотя все-таки лучше попробовать понять себя и развязать узлы противоречий внутри.

– Каким образом?

– Работой. Садись за инструмент или письменный стол. Пиши книгу. Строй дом. И получишь ответ на все твои вопросы. И убежишь от депрессии, которая очень любит бездействие. Как болото, которое зарастает тиной. Работа упорядочивает хаос, который есть внутри нас, и это нормально. Страшно, когда нет даже хаоса, а просто – пустота. Сплошное эхо.

– Вы упорядочиваете внутренний хаос музыкой?

– Не только. Я много концертирую, вот сейчас пишу эссе. Важно не останавливаться. Все время что-то делать. И тогда находится решение. Если будешь стоять и размышлять, никакого продвижения не будет. Посмотрите на зверей. Природа страшно банальна, все строится на трех-четырех законах. Вожак выбирает момент нападения, бросается в бой и тут же вся стая устремляется ему на подмогу. Человек подчиняется законам природы. В творчестве идет такая же охота. Охота за идеей. Только добычу ты ищешь в самом себе. Наш внутренний вожак – это интуиция. Она выбирает момент и идет в атаку, и все остальные наши резервы начинают действовать с ней заодно. И приходит решение. Главное – это помочь вожаку, дать интуиции возможность раскрыться. Здесь нужно знание технологий. Иначе будет как у Пуатье. Написал «Марсельезу». А дальше? А дальше – ничего. Потому что он не был снаряжен технологией. Потому что интуиция – это спичка, которая не зажжется без спичечного коробка. Это стрела, которая не полетит без наконечника ремесла.

– Вам не приходится сожалеть о чем-то не сделанном?

– Нет. Я сделал все, что хотел. Может быть, не совсем так. Потому что я – продукт советского периода, и мы жили в сейфе, по сути дела. Был железный занавес, мы многого не видели. Зачем было учить языки, если ты знал, что все равно никуда никогда не поедешь?

– А сейчас? Куда бы вы хотели поехать сейчас?

– В Карпаты. Это мое любимое место на Земле.

– Какую музыку вы сейчас слушаете?

– Я стараюсь не слушать много музыки. Я устаю от нее.

– Где и как вы собираетесь отмечать свой юбилей?

– Еду в Кишинев. И буду отмечать его там.

– А в Москве?

– Что будет здесь, мне пока не известно. Знаю одно – я не хотел бы превращать свой юбилей в пиар-акцию с чередой выходящих на сцену людей и чтением телеграммы, к примеру, от президента России или Молдавии, адресованной тебе, а не залу. Я не хотел бы также видеть на сцене никаких знаменитостей. Я хотел бы видеть на концерте людей, которых люблю я, и что ж с того, что они мало известны публике? И хотел бы, чтобы в нем была музыка, а не церемонии. Музыка в исполнении хорошего оркестра. Я уже предупредил, что если во время концерта кто-то начнет подниматься на сцену, я уйду домой. Потому что концерт – это концерт, а не свадьба в Малиновке! Я терпеть не могу то, что происходит на юбилейных концертах в Москве. Когда творчества именинника нет, а есть бесконечная очередь поздравлений с безделушками в качестве подарка. Зачем это все? Хочешь себя осветить – выкинь свои бриллианты. Пусть они ослепят зал, а не телеграмма президента.

– Но ведь сейчас такой мир.

– Но зачем добавлять во все это еще одну фальшивую ноту?

– Вы откроете концерт вальсом?

– Дался вам этот вальс! Я написал и другие достойные вещи. Но вальс обязательно будет!

СПРАВКА

Композитор Евгений (Эуджениу) ДОГА родился 1 марта 1937 года в селе Мокра Рыбницкого района Молдавии. В 1960 году окончил Кишиневскую консерваторию по классу виолончели, а в 1965-м – по классу музыкальной композиции. Был виолончелистом в оркестре государственного комитета Молдавии по телевидению и радиовещанию, преподавателем в музыкальной школе имени Штефана Няги, работал в министерстве культуры. Еще во времена студенчества с его песней дебютировала на сцене Мария Биешу. Карьере музыканта Евгению Доге помешал паралич левой руки. Всенародную известность ему принесла музыка, написанная к кинофильмам «Табор уходит в небо» (1976), «Мой ласковый и нежный зверь» (1978), «Анна Павлова» (1983). Классикой стала музыка к мультфильму Иона Понеску-Гопо «Мария Мирабела» (1982). Всего Евгений Дога автор саундтреков к более 200 фильмам. Кроме того, композитор пишет музыку к драматическим спектаклям, телеспектаклям, для детей. Он автор музыкального сопровождения открытия и закрытия «Олимпиады-80» в Москве. За свой первый балет «Luctafarul» (1982) Дога удостоен Государственной премии СССР. Народный артист Молдавии (1984) и СССР (1987). В 1991 году избран действительным членом Академии наук Молдовы. 2007 год решением правительства Молдавии объявлен «Годом Евгения Доги»: композитор стал почетным гражданином Кишинева, его имя присвоено одной из музыкальных школ столицы. Уже много лет живет и работает в Москве.

Нашли опечатку в тексте? Выделите её и нажмите ctrl+enter