Posted 14 мая 2020, 11:00

Published 14 мая 2020, 11:00

Modified 25 декабря 2022, 16:28

Updated 25 декабря 2022, 16:28

Хуже, чем в тюрьме: нелегальные мигранты оказались в дичайшей ситуации

14 мая 2020, 11:00
Вынужденные жить в спецприемниках, нелегальные мигранты фактически влачат бесправное существование
Сюжет
Суды

Судьбе нелегальных трудовых мигрантов, которые в этот сложный период оказались в России с просроченными документами, посвятил свой материал сайт «Радио Свободы».

Поскольку границы закрыты, нарушителей поместили в центры временного содержания иностранных граждан (ЦВСИГ). В Екатеринбурге 27 апреля эта мера привела к конфликту с участием ОМОНа. Причем поводом стал запрет на использование гаджетов.

Свидетели утверждают, что мигрантам не дали возможности связаться с родными, и на вопрос «почему?» охранник заявил: «вы, мусульмане, меня достали...». В ответ на это и начались беспорядки, так что пришлось вызывать ОМОН, который жестоко навел порядок дубинками. В знак протеста несколько мигрантов пытались вскрыть себе вены.

«Весь коридор был в кровище!» - заявляют свидетели происшествия, однако представители МВД это отрицают, обещая «разобраться».

Всего в те дни в центре находились 132 человека, причем 111 были задержаны за нарушение правил въезда или режима пребывания, а остальные – освобожденные из тюрем и признанные нежелательными лицами на территории России. По заявлению пресс-службы ГУ МВД по Свердловской области они и инициировали спор с охраной.

Между тем правозащитники, которые посещают спецприемник даже во время карантина, утверждают, что все иностранцы, находящиеся там постоянно жаловались на качество питания, в том числе и на плесневелый хлеб. Бытовые условия тоже не внушают оптимизма: камеры, в которых содержатся мигранты, переполнены, туалет не работает, вода в раковине не закрывается из-за неисправности смесителя, трубы подтекают, горячей воды практически не бывает, мусор не выносят, он гниет и воняет...

Более того, некоторые попавшие в это заведение люди жалуются, что все разрешительные документы у них были, однако при проверках на улицах, полицейские их просто рвали. Есть там и «лица без гражданства», родившиеся в СССР, но по каким-то причинам не получившие паспортов, так что и выдворить их просто некуда...

К примеру, отец Елены Фуртиковой, гражданин РСФСР, умер, когда дочке было два года. Лене было пять лет, когда мама с новым мужем увезли ее в Таджикистан. Повзрослев, девушка решила вернуться на родину родителей и попытаться наладить свою жизнь здесь, тем более что она подходит под определение носителя русского языка. Но родина встретила Фуртикову не как дочь, а как падчерицу, чиновники каждый раз требовали прохождения разных процедур, на которые у неё не хватало то денег, то времени, то информации. Фуртикова сняла жилье в Верхней Пышме, собирала справки, платила пошлины, сдавала экзамены. Но оформление гражданства затянулось, и её поместили в ЦВСИГ. Сейчас Елена ожидает выдворения в Таджикистан, где ее уже давно никто не ждет, мать тоже умерла...

Еще одна категория – хронически больные люди. Им в спецприемнике не оказывается никакой медицинской помощи, поскольку предполагается, что туда попадают ненадолго, хотя даже до пандемии иным приходилось жить там по полгода и больше.

Известно, что по указу президента, в связи с угрозой заражения коронавирусом для иностранцев было приостановлено течение разрешенных сроков нахождения в России, а стало быть их пребывание в спецприемнике нарушает и международное право, Конституцию РФ. Во избежание весьма вероятной вспышки коронавируса в спецприемнике, их можно было бы отпустить к родственникам, которые согласны их принять, однако разрешение на это возможно только по суду, а суды по непонятным причинам отказывают.

Адвокаты считают, что ответственность за ситуацию несет руководство МВД:

«До сих пор, даже после указа Путина №274, нет разработанной процедуры по сокращению количества людей, содержащихся в ЦВСИГ. Причина – бездействие конкретных местных чиновников, которые под прикрытием коронавируса вообще всю работу свернули, хотя они по закону и сейчас должны работать. Должны быть как минимум еженедельные совещания, график. Допустим, есть реальные депортанты, кто отсидел по статье 228 УК РФ, вот их, наверное, там можно держать. А есть такие, кто не успел выехать за пределы страны до истечения срока пребывания, потому что ему зарплату задержали. Там сейчас сидит один парень, который за свои 20 лет мухи не обидел. Вот таких стопроцентно надо выпускать! Должны были довести смысл президентского указа до каждого человека, предложить им написать заявления о выходе под гарантии от родственников – граждан России. Если кто-то коронавирусом заболеет, полетит шапка генерала...»

А пока что полиция продолжает подавать иски о выдворении иностранных граждан, а суды выносить такие решения, несмотря на выход президентского указа. Не помогают и дипломаты, особенно безразлично к судьбе своих граждан в консульстве Таджикистана в Екатеринбурге.

Юристы считают, что правовое положение задержанных еще хуже, чем у настоящих заключенных. Они не могут получить даже психологической помощи, не имеют права, в отличие от уголовников, даже покупать товары в спецмагазине! Это настоящий плен.

Сюда же относится и запрет на пользование телефонами, который и вызвал бунт 27 апреля. Те 15–20 минут, на которых их выдают не хватает даже для того, чтобы их зарядить. Руководители местного МВД утверждают, что действуют законно, тем более, что мигранты по их заявлениям «еще и с американскими СМИ общаются!».

Впрочем, правозащитники говорят, что никакого бунта не было:

«Бунт – это когда люди агрессивны, в данном случае был факт самоагрессии, они порезали сами себя. Они сейчас находятся в состоянии повышенной тревожности, потому что они не знают, когда это все закончится. У каждого запускающий момент тревоги разный: кому-то нужно позвонить родственникам, и он успокоится. Кому-то – купить шоколадку, и он успокоится. Там нужен был психолог, а не полицейский...»