«Я выступаю как против господства белых,
так и против господства черных».
Нельсон Мандела
Я не знаю, какие цветы он любил –
может, был он и просто ромашечник
или друг васильков, не поклонник одних орхидей,
но всегда удивлялся,
какой он красиворубашечник,
не из самых красивых,
зато не спесивых во власти людей.
И еще никогда
я не видел на свете политика,
кто б такие рубашки
предерзко носил,
что казались они
живописцев лихими палитрами
и где краски играли,
светясь изо всех своих сил.
Он лишен был всех красок, ну, чуть ли не тридцатилетие,
потому что хотели лишить его
упованья на братство людей всех цветов,
но влюбился он в эту надежду,
и с детского лепета
до последнего шепота
верным ей был остаться готов.
В одиночках взлелеял он
вовсе не крысу отмщения,
прижимая ее к исхудалой
и дышащей еле груди –
он нашел в себе силы
подняться до главной вершины души –
всепрощения,
но чтоб не повторялось
все то, что остаться должно позади.
Против чистых людей
есть всегда угрожающий заговор.
Но союз и у гениев есть.
Тот, кто принят в него, – не умрет.
Ни Мандела с Толстым не позволят,
ни Ганди, ни Сахаров
возродиться расизму тех лет
и расизму наоборот...
Что же ты сохранять своих гениев не научилось,
человечество?
Впрочем, и просто хороших людей?
Есть от жизни посмертная неотключимость
тех, кто совестью стал так усталой планеты своей.