Рус
Eng

От слезинки ребенка - к младенцу с гранатой

От слезинки ребенка - к младенцу с гранатой
Мнение

24 сентября, 10:39
Алина Витухновская
Писатель
Утром 20 сентября студент юридического факультета Тимур Бекмансуров открыл стрельбу в здании Пермского государственного университета. В результате шесть человек погибли, еще не менее 40 пострадали от огнестрельных ранений и различных травм...

Пермский стрелок — классический случай низшего пассионария, идущего бессмысленным самоубийственным путем. Все это летовское «Покончить с собой, уничтожить весь мир» уже очень хорошо вписано в саму матричную систему. Все отрицатели мира подобного рода лишь утверждают его торжество, осуществляя социальный апоптоз, ошибочно принимаемый за апокалипсис.

Бекмансурова уже промаркировали как психопата. У меня давно назрел вопрос к психиатрам и популяризаторам психиатрии об уместности этого термина в принципе. Сквозь призму диагноза «психопатия» особенно видно, как психиатрия пытается расширить свои полномочия, апеллируя причем к неким моральным категориям, что в принципе, ненаучно.

Какой прок в том самом огромном спектре чувств, который испытывает «обычный человек»? Который вы полагаете некоей прожиточной «нормой». Особенно, если этот «обычный человек» живет в России, в вечном туманном неосоциалистическом делирии, в бытовом и экономическом аду. То есть, все его чувства, если он адекватен и честен перед собой — это сплошной негатив. Есть большой соблазн маркировать все эти «обычные чувства» как «неврозы», на том и успокоиться.

Из описания «психопата» следует ни много, ни мало, что это какой-то «сверхчеловек», фактически — идеал. Неудивительно, что подростки стремятся быть именно такими. Страшно представить, что чувствовали дети застойных 70-х и 80-х. Страшно, но возможно. Они жили в сером промозглом брежневском тумане, пространстве безысходности.

Подавленная личность, сформированная тоталитарной структурой общества, не находила выхода кроме как в нормируемом саморазрушении через алкоголизм или через утомительную низкооплачиваемую работу. Всякий экзистенциальный бунт в пределе переходил границы легального. Таким образом, многое, если не все, что можно было назвать жизнью, находилось в области криминала и (или) чистого безумия. А не искусства и литературы, как пыталась внушить себе пугливая интеллигенция. Недаром чтение (в той форме как оно было принято) ассоциировалось у меня с запретом на жизнь. Из книг я узнавала не о том, в первую очередь, что есть «другая жизнь», а о том очевидном, но непроговариваемом факте — что жизни здесь, в России, нет и не будет. Но тогда в этом вялом безвременье уже теплился зародыш свободы. Сейчас же в окаменевающей на наших глазах диктатуре нет уже ни намека на просвет. Поэтому чтобы представить как чувствовал себя Тимур Бекмансуров, надо представить как чувствовал себя глубокочувствительный подросток в брежневский застой и умножить на сто.

В течении многих последних лет машина пропаганды работала на полную мощность, что срезультировало в серьезный сдвиг в поле массового бессознательного. Экономическое обесценивание мирной жизни абсолютно совпало с ее копеечной стоимостью на войне. Неудивительно, что отец Тимура зарабатывал на жизнь наемничеством в горячих точках. Это не могло не повлиять на лабильную психику ребенка. Еще 10 лет милитаристской пропаганды и подростков с оружием в школе сменят младенцы с гранатами в роддомах.

В одном из диалогов меня спросили не хочу ли я упразднить саму психиатрию? Нет. Я бы сделала ее исключительно теоретической наукой без абсолютного права маркировать граждан в юридической сфере. То есть, несколько сузила бы ее возможности. Чем занимается современная психиатрия? По сути она занимается выбраковкой населения. Я не имею в виду купирование острых психозов и шизофрению, это исключения. Таким образом, психиатрия является своеобразной инквизицией в мире софт-насилия.

Наиболее честные профессионалы отечественной психиатрии возмущаются примитивной реакцией своих коллег на университетский расстрел. Так, Владимир Менделевич, профессор-психиатр из Казани пишет:

«Психиатры, бросившиеся наперебой комментировать трагический случай в Перми, показали обществу свой профессиональный оскал и убогость. Мне крайне неловко писать об этом, но и не писать считаю неправильным. Ведь общество должно научиться определять где настоящий эксперт, а где, извините, профессиональный кретин.

Наверное, вы заметили дикий разнобой в мнениях психиатров о личности «пермского стрелка». У него выявили и «манию величия», и «экспансивную психопатию», и «вялотекущую шизофрению». Кто-то распознал, что его через проклятый интернет «обработали с помощью нейролингвистического программирования» и как «истинный шизоид» устоять он не мог.

В общем, психиатры продемонстрировали блестящее владение непонятной терминологией и диагностикой на расстоянии. А обывателю теперь все стало намного понятнее.

Извините, но хотел бы таким горе-психиатрам напомнить, что у нас приняты строгие законы, нарушение которых выводит человека в белом халате за пределы профессии.

К примеру, Принцип Эпохе (с ударением на последнюю гласную), расшифровываемый как «воздержание от преждевременного суждения» прямо запрещает выносить какое бы то ни было диагностическое заключение до тех пор пока не проведено личное, беспристрастное, профессиональное психиатрическое обследование (интервьюирование).

Другой принцип — «презумпции психического здоровья» о том же — любой человек психически здоров до тех пор пока не доказано обратное. Заметьте — доказано, а не произнесено в прессе.

Психиатрам, повыскакивавшим как черт из табакерки со своими заковыристыми мнениями о личности Тимура Бекмансурова, бог судья и этический комитет общества психиатров.

А своим фейсбучным друзьям желаю встречать на жизненном пути исключительно нормальных психиатров, коих большинство. Конечно, если они вам интересны.»

Я очень хочу надеяться, что ортодоксальные и авторитарные нормы российской психиатрии будут пересмотрены в интересах гуманизма в самом ближайшем будущем.

Нашли опечатку в тексте? Выделите её и нажмите ctrl+enter