Рус
Eng

Недолго и оскотиниться: почему претензии к властям люди проецирует на соседей

Аналитика
Недолго и оскотиниться: почему претензии к властям люди проецирует на соседей
Недолго и оскотиниться: почему претензии к властям люди проецирует на соседей
28 января, 12:32
Не имея возможности напрямую выразить свой протест против тех или иных социальных, экономических и политических явлений, люди переносят свои решительность, принципиальность и смелость на ближайших соседей.

Крайне интересную тенденцию в состоянии умов российских граждан подметил в своей публикации философ и публицист Михаил Немцев:

«У Вильяма Сарояна есть рассказ, о том, как группа школьников в Калифорнии, узнав что началась война с немцами (это была Первая мировая), чувствовали что нужно что-то сделать, как-то помочь своей стране. Но что они могли сделать, школьники, их даже в армию ещё не берут, и это было невыносимо. Они пошли на соседнюю улицу, к их однокласснику, этническому немцу – из немецкой эмигрантской семьи – и жестоко избили его. Потому что любили Родину и хотели ей помочь. Этот рассказ я часто вспоминаю, глядя как в соцсетях высказывают свой гнев и сводят счёты не с теми, кто был причиной этого гнева, к кому накопилось… а с теми, с кем можно – с такими же людьми в соцсетях. Скажем, до Путина никак не достучаться, до Собянина или даже до людей, занятых в «бешеном принтере», – а вот до кого-то в фейсбуке, кто с ними как будто как-то минимально связан, можно.

Поэтому людей, живущих в Москве, оскорбляют за Собянина, сотрудников ВШЭ коллеги из других вузов открыто ненавидят за работу вышкинского института образования, и так далее; а всех россиян вместе взятых россияне же (не говоря об украинцах) ненавидят за Путина, аннексию Крыма и пр.

Меня вчера один уважаемый мной интеллектуал (не важно, кто именно) отругал чуть ли не за коллаборационизм, и указал на мою моральную слепоту– как я понимаю, прежде всего потому, что я (иногда)работаю в РАНХиГСе, а он ненавидит ректора Мау, и ненавидит экспертизы, которых там делают. Дело в том, я думаю, что высказать ректору Мау в лицо, или хотя бы прямо написать ему, что о о нём думает, нет возможности; а мне – есть. Поэтому он мне виртуально высказал именно всё то, что можно высказать том "нелюдю, который консультирует Путина", пишет антинародные законы и даёт указания 1-му каналу ТВ. При этом, я думаю, если он меня так презирает за работу в РАНХиГСе, а мы люди буквально почти одного круга, – то что он сказал бы, если бы я работал в Академии ФСБ?… – взвинчивать эмоции уже кажется, некуда, ну, в пределах цензурной лексики – но люди из Академии ФСБ не доступны для фейсбучных перепалок.

Нам есть что сказать чиновникам из Кремля и пониже, но возможности высказать им это нет. Подворачивается подходящий адресат - и тут мы проявляем и решительность, и принципиальность, и смелость, хотя это не чиновник из Кремля, а сосед.

И я думаю, что раз высказанное – запоминается, слова имеют перформативную силу – и поэтому, раз назвав соседа власовцем за получение его лабораторией Президентского гранта, или вашингтонской шлюхой за ну, скажем, телефонный комментарий для «Голоса Америки», или бесхребётной путинской подстилкой за – (страшно подумать, за что, скажем, за невосторженное мнение о…) – мы же из простого самоуважения не откажемся от своих слов (в принципе, никогда), и найдём аргументы, почему иначе никак и не возможно относиться к таком вот, простите за это слово, человеку.

Скажем, вот Аркадий Бабченко наглядно сходит с ума от ненависти к путинизму в Киеве, но поскольку его блог Путин не читает, а читают те, перед кем Бабченко когда-то выступал на митингах в Москве (и кто его и сделал медиазвездой) – он их и обзывает разными словами, какими обычно называют существ на низших ступенях эволюционной лестницы. Оставаясь трагически непонятным ими же... – так (если говорить о последних московских распрях) навальнисты жёстче относятся к антинавальнистам, чем к путинистам; просто потому что с путинистами они для обмена мнениями уже не встречаются.

Так вот, самое главное: не будучи оптимистом, полагаю, что «такого» будет больше. Гнев и разочарование (во всём вообще, и в себе, и в стране) накапливаются, а высказать его по-прежнему некому – «туда» не достучаться. Надо заранее принимать какие-то меры к самому себе (говорю себе я), во избежание оскотинения, что ли…

Вчера был день памяти Холокоста, есть повод вспомнить, что из тех, кто убивал своих соседей - евреев, по крайней мере некоторые искренне (да, думаю, вполне искренне) мстили этим мировому капиталу за Великую депрессию...»

Нашли опечатку в тексте? Выделите её и нажмите ctrl+enter